— Предпочитаешь, чтобы я был сверху? — поинтересовался Астарион, придавив грудь пьянчуги коленом. — М-м?

Борис уставился на него снизу вверх в полном недоумении.

Астарион провел рукой по паху мужчины и поцокал языком.

— Боюсь, тебе придется постараться получше. Бедный малыш вялый, как банановая кожура.

Он вскочил и стал ждать, пока его добыча, пошатываясь, поднимется на ноги. На это потребовалось две попытки.

— О нет, — произнес Астарион, отступая пританцовывающим шагом. — Смотри-ка, я убегаю.

С ревом ярости и уязвленной похоти Борис бросился на него. Астарион пустился наутек, позволив туману поглотить себя, и затаился. Спустя мгновение преследующие его шаги замедлились. Он бесшумно скользнул за спину своей жертвы, приподнялся на носочки и прошептал прямо в ухо с золотым дельфином:

— Поймай меня, если сможешь.

Последующая погоня слегка развлекла Астариона. Самым сложным было следить за тем, чтобы Борис не потерял его окончательно. И похоть, и алкогольное опьянение стремительно выветривались, и хотя мужчина, казалось, не мог связать и двух мыслей, он, вероятно, прожил во Вратах Балдура достаточно долго, чтобы в конце концов сообразить, что гоняться за незнакомцем по темным улицам — верный способ расстаться с жизнью.

Они прошли уже большую часть пути до парка, когда Борис остановился, озираясь по сторонам. Туман не рассеялся, но по мере того, как они поднимались в гору, он стал реже. Астарион услышал, как мужчина грязно выругался себе под нос.

Астарион шагнул из переулка и обворожительно улыбнулся.

— Неужели так быстро устал?

Борис тяжело выдохнул.

— Думаешь, я совсем тупой?

— Дорогой мой, полагаю, мне доводилось встречать яичницу поумнее.

Мужчина сделал шаг вперед, но затем одернул себя.

— Хватит, — бросил он, разворачиваясь и тяжело топая обратно в сторону доков.

Проклятье. Полагаю, тогда придется действовать грубо.

Он скользнул в тени. Пройдя несколько ярдов по улице, Борис оглянулся через плечо.

Когда он снова отвернулся, Астарион выступил из тумана, обхватил пальцами золотого дельфина и дернул. Сильно.

Вопль Бориса отскочил от тумана и вернулся искаженным эхом. Астарион уже бежал, зажав окровавленную безделушку в руке.

Ему пришлось немного сбавить ход, когда они достигли узкой улочки, тянущейся вдоль парка. Булыжники здесь были мельче и круглее, а дерево, нависающее над забором, усыпало все вокруг гниющими листьями, отчего земля стала более скользкой, чем ладонь политика.

Бориса же подобные мелочи не смущали. Здоровяк скользил и спотыкался, но каким-то чудом удерживался на ногах, нагоняя с каждым шагом. Астарион почувствовал на затылке горячее дыхание с запахом лука.

— Я убью тебя, — прорычал Борис. Астарион метнулся в сторону и почувствовал, как что-то дернуло его за камзол. Ткань разошлась с тихим шелестом.

Проклятье, теперь придется это зашивать. К тому же он с вышивкой, так что придется следить за тем, чтобы все эти крошечные розочки правильно совпали.

Он нырнул в проход, ведущий в парк, и помчался по траве к задней стороне статуи Миликки, богини дикой природы. Выбор божества был удивительно оптимистичным со стороны архитектора, но Астариона куда больше заботил скол на левом заднем копыте каменного единорога.

Он ткнул в него пальцем. Борис на мгновение потерял его из виду, но снова заметил и бросился в атаку. Его лицо с одной стороны было залито кровью, а в руке он размахивал ножом, которым, казалось, можно было с одинаковой легкостью выпотрошить как рыбу, так и вампирское отродье.

Кусок кирпичной кладки у основания статуи бесшумно отъехал в сторону.

— Этот малый просто жаждет встречи с хозяином, — объявил Астарион, спрыгивая на скрытую лестницу обеими ногами.

Вдоль стен позади него заскрипели кости. Борис затормозил у верхней ступеньки, вглядываясь в темноту, словно кот у мышиной норы. Он сделал один осторожный шаг вниз.

Скелеты, дожидавшиеся во мраке, потянулись к нему и схватили.

— Отлично, — произнес Астарион, отряхиваясь и с отвращением разглядывая дыру на камзоле. — Что ж, джентльмены, оставляю его на вас.

Он зашагал по подземному коридору в сторону Дворца Зарра, слушая, как Борис вопит у него за спиной.

***

Астарион вырос в Серебряных Пределах, в семье, глубоко преданной земле. У матери был слабенький друидический дар, а отец почти триста лет ухаживал за виноградником.

В детстве Астарион не был ни выдающимся тихоней, ни отъявленным сорванцом.

— Странный он, вот и всё, — бормотал отец. — Странный и ленивый. Скажешь ему что-нибудь сделать, а он сидит и раздумывает, хочется ли ему это делать.