— А ты, выходит, обошёлся.

— Да.

— Как?

— Вы поняли.

Он кивнул. Тайна, которую я так берег, только что получила свидетеля. Тагрис понял, что это было, и понял, что я совмещаю несовместимое. Голова была готова вскипеть. Что может заставить его молчать?

Он копал про татуировку в архивах, а теперь внезапно понял про неё гораздо больше, я уверен. Я и так хотел сказать про Лекс. Но теперь выходило, что надо сделать так, чтобы это его захватило сильнее, чем рассказывать кому-то про меня.

Ладонь Сайруса так и лежала на рукояти меча, но я понимал: это не выход. После такого только бежать.

— Есть человек с таким же знаком. На той же руке, на том же месте.

Тагрис не шевельнулся, но немного прищурился. Это было хорошо. Значит, ему это нужно и интересно.

— Где?

— Этого не скажу.

— Кто?

— И этого.

— Мужчина? Женщина?

На такой вопрос любой нормальный человек отвечает сразу. Я на полсекунды задумался, что ответить, и он это мгновенно считал.

— Девушка, — сказал Тагрис и записал.

Блин.

— Знак какой? — спросил он, не поднимая головы от тетради. — Как был у тебя до Сердца или после?

Спрашивал он по делу: при нём моя татуировка потемнела, напившись маны Сердца из контура Эльмы.

— До.

Тагрис записал и это, и сказал вслух, что это очень хорошо.

— Снимать или нет, решит она, — сказал я. — Мне надо знать, что это вообще можно.

— Решит она, — повторил Тагрис тоном, каким лекарь повторяет за больным, что резать его будут, когда тот разрешит. — Можно. Это пространственный карман, вшитый в живую ткань. Того же рода, что и твоё кольцо. Только для энергии. — Он глянул на мой большой палец. — С той разницей, что он самостоятельно тянет в себя всё, до чего дотянется. На бумаге он вынимается. А на живом скажу, когда увижу живого.

Про то, что этот карман ещё и докладывает кому-то, где ты и жив ли, Тагрис, выходит, не знал. Рассказывать я не стал.

— Сколько это будет стоить?

— Нисколько. Но извлеченное я заберу себе.

Что-то было в этой татуировке ценное для него. Ну, то есть не в плане денег ценное, а как-то по-другому. Хочет себе в ауру пылесос для маны добавить, что ли? Вопрос в том, хватит ли этого, чтобы не говорить никому про парня с Ци и маной в одном теле.

— Тагрис, про то, что вы во мне почувствовали, лучше молчать.

Он поднял на меня взгляд.

— Те, кто придумали татуировку, живут здесь. Если до них дойдет, что я тоже тут, меня заберут, и второго пациента вы уже не получите. Меня ведь будут допрашивать, а я возьму и расскажу о вашем интересе. Это ведь никому не нужно?

Он медленно кивнул. Я решил немного разрядить обстановку и задал вопрос.

— А почему у Эльмы проблемы? У меня мана точно такая же, вы сами сказали. Понятно, что дело в молнии, но всё же?

— Ты знаешь, почему в первые дни после прорыва не стоит злоупотреблять маной? — с усмешкой спросил он и ответил сам же: — Контур еще не принял окончательную форму. В её случае постановка круга сильно затянулась, как и период восстановления. Всплеск маны и полное истощение резерва вызвали цепную реакцию, контур деформировался и её больше не пускает.

Я кивнул, мол, понимаю, продолжайте.

— В обычном случае это можно исправить. Но мана Эльмы слишком плотная, и её почти невозможно перекроить.

— А если с зельем, как «Легкий круг»?

Он как будто хотел сказать, что это сказки, а потом вспомнил, что своими руками его использовал. Немного подумал, а потом покачал головой.

— Маловероятно. — Он почесал подбородок. — Но попробовать можно.

Он посмотрел на меня ещё немного, словно ждал ещё вопросов, а потом убрал писчие принадлежности и поднялся.

— Давно вернулись?

— Три дня назад, — ответил я без задней мысли.

Тагрис кивнул, взял с крючка мантию и не сразу попал рукой в рукав. Уже в дверях он обернулся.

— Раз в декаду, по третьим дням. Понадоблюсь раньше — меня легко найти в академии. Спросишь, передадут.

И ушёл. Сайрус снял с крючка плащ и вышел следом, не сказав ни слова. Кажется, хочет добавить и своих доводов. Главное, чтобы хуже не сделал…

Вдова затирала тряпкой мокрый порог, а я сидел в кресле и крутил в голове утро.

Про два пути в одном теле не должен был узнать никто со стороны. Ради этого Корн придумал Годрика, а я потел в железе под аркой. Теперь это знал Тагрис. Посторонний ли он, я не знал. Сайрус, судя по всему, считал, что да.

И при этом снять знак с Лекс, не убив её, умел только он. Нужен и охренительно опасен, и одно от другого не отрежешь.

Задумался над последним вопросом. Он знал, что мы пришли из похода, и догадался, что познакомиться могли только там. В голову пришла мысль, что он мог какими-то окольными путями узнавать, кто приходил три дня назад. Всё-таки в книгу на воротах нас вносили. Но даже если найдет, ничего это ему не скажет, ведь мы входили без неё. А искать у стен — удачи ему. Надеюсь, будет чем-то полезным заниматься, а не на это время тратить.