— Сигурда помнишь? — спросил Корн. — За щитом он стоял и бить не мог. Щит держит обе стороны. Из-под купола бьёшь сколько хочешь, а кто рядом стоит, выйдет, когда ему надо, хоть обратно и не зайдет. За щит не выйдет никто. — Он подвинул миску. — А будь щит просто дешевле и крепче, кланы бы купол и не брали. Поставили бы три щита треугольником или два клином. А они берут купол и платят за него куда дороже.

Эльма кивнула, не поднимая глаз от тетради.

Крыть мне было нечем. В игре купол со щитом отличались только цифрами и формой, а тут, выходит, ещё и учитывалась тактика. Но тут это работало иначе, и спорить было глупо. Зато заставляло улыбаться, что я предложил неверный вариант — Корн теперь точно возьмёт купол, насколько я его знаю. Не хотел брать вообще, а теперь научит, какой из них лучше, и будет думать, что победил.

— Не лыбься, — буркнул старик.

Он доел и достал из кольца вчерашний список, исписанный теперь с обеих сторон. Рецепт я ему надиктовал, а где что брать, он решил без меня.

— Пойду по лавкам. Чего не найду, закажу. Завтра аукцион, после него и будет на что.

Шесть кристаллов, сырьё на три зелья, из них два покрепче, и всё это с одной проданной B. Я прикинул, во что встанет аренда, если цену в лавке и правда называют на глаз, и про техники на Ци решил в этот раз не заикаться. Пусть сначала будет аукцион.

— А ты крути, — сказал Корн уже от двери. — К вечеру пять.

Дверь за ним хлопнула, и Эльма закрыла тетрадь.

— Ловко, — сказала она. — Он тебе это припомнит.

— Пусть припоминает. Из-под купола.

Веточка лежала у меня в кармане, как и всегда. Четыре оборота у меня выходили через раз, а пятый не выходил вовсе: на пятом ветка начинала плясать, и оба потока уходили на то, чтобы её поймать.

На лестнице стояла Эльма и смотрела, как ветка вертится.

— Так никто не делает.

— А как делают?

— Одним потоком.

— А как это сделать?

— Обхвати и крути, — подсказала она и ушла на кухню.

Мне про себя захотелось заворчать. Обхвати. Конечно, это ведь так легко.

К полудню дождь перестал, и стало слышно, как с крыши капает в бочку.

Тики-тик с самого ухода Корна развил бурную деятельность, и я к нему периодически заглядывал. Сначала он ходил вокруг горна кругами, переворачивал его, гремел, а потом разобрал в кладовке полки.

Доски он сложил у стены, а железные стойки, на которых они держались, выдрал вместе с гвоздями. Смел всё железное, что там было, нашел где-то под завалами тряпья большой мятый котёл. Потом пошёл по дому и перебирал в пальцах остальное железо, до которого дотягивался: обручи с рассохшейся бочки в сенях, ржавые петли, чугунную сковороду с трещиной через всё дно. Сковороду вдова отдала без спора, а когда он потянулся к кочерге у печи, успела раньше.

— Кочергу не дам, — сказала она и убрала её за спину.

Тики-тик постоял над ней, пурукнул и ушёл ни с чем. Я отвернулся к окну и хихикал в рукав, пока вдова не ушла к себе. Когда Корн вернется, думаю, будет отличное развлечение. Поэтому мешать железному человеку я и не думал. Потом он пошёл в сарай у дома и начал выгребать все оттуда. Даже лопату, на вид свежую, принёс. Я глянул в окно — дверь от сарая лежала без петель. Навесные замки он тоже забрал, и с сарая, и тот, которым его запирали в первую ночь.

Дальше он работал прямо в кладовке, без огня. Сначала сделал крышку на горн и немного расширил борта чаши, потом принялся за трубу. Смял оставшийся металл в один ком, долго разминал в неровный лист, свернул и прошёлся по шву. Я стоял в дверях и смотрел. Змеевик, который он в разломе сделал Корну для перегонного куба, был гладкий, кольцо к кольцу, Корн над ним чуть не прослезился. Эта труба вышла кривоватой, с металлом разной толщины — идеально раскатать лист в таких условиях он не мог. Но, если честно, меня в принципе шокировало, как он обращался с металлом.

Однако без огня, выходит, у него получалось вот так. Горн ему был нужен вовсе не для красоты.

Потом он вынес горн во двор, под навес у стены, снова сходил в сарай, натаскал оттуда кирпичей, еще раз взглянул на горн и безжалостно оторвал ему железные ноги.

Целыми кирпичами обложил чашу по кругу, пару раскрошил в пальцах и засыпал крошкой дно, под угли. Из ног добавил в колпак над чашей, приделал туда крышку на петле, чтобы жар зря не уходил, и заслонку на поддувало, которая на мехах была слабовата. Трубу посадил на колпак и вывел вдоль стены. До края крыши она не дотянула, но дым уводила.

Крышку я одобрил сразу. Жар под ней не уходит, угля надо меньше, а заготовка остывает медленно, и металлу это, если я правильно помню физику, только на пользу. Да и от дождя какая-никакая защита.

Выйти помочь мне хотелось с обеда: кирпич таскать много ума не надо. Только через забор всё это время смотрели, и не по разу. Кто-то сказал соседу, что северянин чудит, и сосед согласился. Выйди я сейчас во двор, и соседи увидели бы рядом с Годриком человека, который в этот дом при них ни разу не входил. А вместе нас с Годриком лучше было не видеть вообще никому.