Пастух, чей козёл сейчас окончательно переходил в собственность Барсика, сел чуть в стороне и всё ещё смотрел на нас так, будто мысленно считал ущерб. По его выражению лица было понятно, что считал он не в нашу пользу.

Барсик устроился возле добычи, но после моего строгого взгляда всё же оттащил тушу чуть дальше от костра. Видимо, решил, что в компании людей, вооружённых длинными шестами и ножами, лучше есть на расстоянии.

«Они странные», — сообщил он.

— Ты тоже произвёл не лучшее впечатление, — мысленно ответил я.

«Я охотился.»

— На чужую собственность.

Барсик ненадолго задумался, но промолчал, лишь мелькнула мысль, что для хищников нет понятия собственности. Горцы иногда косились на него, особенно пастух, но пока молчали. Видимо, решение старшего действовало. Или они просто не хотели выяснять отношения с огромной чёрной пумой в темноте. Разумный подход.

Ужин получился простым, но после долгого дня почти праздничным. В котелке быстро сварили что-то вроде густой похлёбки из крупы, сушёных трав, мелко нарезанного мяса и какого-то кислого порошка, который сначала показался мне подозрительным, а потом внезапно оказался очень уместным. К этому добавили тонкие лепёшки, сухой солёный сыр и горячий напиток с травами. Не чай, но согревал отлично.

Нам выдали по деревянной миске. Пастух сделал это с таким видом, будто лично кормит разорителей родного дома.

— Спасибо, — сказал я.

Он промолчал, и я уже хотел высказать своё «фи», но тут Кристина тихо кашлянула. Я понял намёк и замолчал.

Горцы ели быстро, без особых церемоний. Сидели вокруг костра полукругом, держа шесты рядом, так, чтобы в любой момент можно было дотянуться. Седобородый, которого, как я позже понял, звали Радан, смотрел на нас внимательнее остальных. Пастух, которого звали Лер, продолжал изображать обиду. Остальные держались спокойнее, но расслабленными их назвать было нельзя.

В какой-то момент Радан отставил миску и спросил:

— Так откуда вы взялись?

Вопрос прозвучал спокойно, но воздух вокруг костра сразу стал чуть тише. Аркадий опустил взгляд в миску. Я уже открыл рот, но Кристина опередила меня и правильно сделала.

— Из баронства Стоуна, — сказала она.

Горцы переглянулись. Лер хмыкнул.

— Это мы поняли, но с той стороны сейчас мало кто приходит добровольно.

— Мы тоже не совсем добровольно, — ответила Кристина.

Радан прищурился.

— Бежали от самого Стоуна?

— От его людей, не нашли общий язык.

Один из горцев, молодой парень с тёмной косой и шрамом на подбородке, негромко рассмеялся.

— Со Стоуном сложно найти общий язык.

— Вы с ним знакомы? — спросил я.

Лер фыркнул.

— С такими лучше не знакомиться.

Радан бросил на него предупреждающий взгляд, но возражать не стал.

— Мы не дружим со Стоуном, — сказал седобородый. — Он считает, что всё возле его стены должно слушаться его приказов. Мы считаем иначе.

— Поэтому вы живёте по эту сторону? — спросил я.

— Мы жили здесь до его стены и до него, и до его дяди, и до деда его дяди.

— А стена не мешает вам?

— Камни растут медленнее людей, но дольше стоят. Стоун построил свою стену там, где ему было удобно. Горы он не тронул. Горы плохо контролируются.

Кристина поставила миску рядом и продолжила уже спокойнее:

— Мы не хотим возвращаться в его земли. Нам нужно уйти дальше. Найти безопасную дорогу, место, где можно переждать, возможно, потом — новое жильё.

Горцы снова переглянулись, на этот раз уже с откровенным весельем.

— Новое жильё, — повторил Лер. — В горах?

— Не обязательно в горах, — сказала Кристина.

— Хорошо, — усмехнулся молодой со шрамом. — Потому что в горах вы долго не протянете.

— Камень не любит чужих, — добавил ещё один.

Я вздохнул.

— Мы уже поняли.

Радан некоторое время смотрел на Кристину, потом перевёл взгляд на меня.

— Дальше вдоль берега можно идти, но не близко к воде. Внизу под горами лес. Сырой, злой, местами старый. Там зверьё и старые тропы, которые кончаются там, где не должны. Ночью лучше не ходить, днём тоже следует быть осторожным.

— Обнадёживает, — сказал я.

— С вашим хищником, — Радан кивнул в сторону Барсика, — шансы есть. Многое из того, что живёт под склонами, не полезет к большой чёрной кошке.

«Я не кошка», — тут же отозвался Барсик.

Я даже не повернул головы.

— Но кое-что полезет? — уточнил я.

Радан пожал плечами.

— В горах всегда есть то, что считает себя самым страшным.

Кристина посмотрела на седобородого.

— А если идти дальше вдоль моря?

— Через пару сотен километров горы станут ниже. Там начинаются степи.