Пастух не оценил. Радан уже был на ногах. Остальные горцы тоже собирались быстро и молча. Вчерашний костёр разворошили, угли присыпали землёй, часть вещей закрепили за спинами и взяли в руки шесты. Всё выглядело так, будто люди не просто идут искать животных, а продолжают обычный рабочий день.

Аркадий сидел на земле и смотрел на склон с выражением человека, который понял: вчерашний кошмар не закончился, а только сменил название.

— Мы правда опять полезем по горам? — спросил он.

— Не унывай, ты скоро привыкнешь, — попытался я его вдохновить, но, судя по его лицу, получилось плохо.

Барсик лежал чуть в стороне с таким довольным видом, что хотелось его пнуть. Остатки вчерашней добычи он доел ещё до рассвета, после чего, видимо, окончательно решил, что день начинается прекрасно.

«Хороший был ужин», — сообщил он.

— Не напоминай.

«Я просто оценил качество местного мяса.»

Я закрыл глаза на секунду.

— Сегодня держишься на расстоянии от стада. Если увидишь козлов — не бросаешься на них.

«А если они сами бросятся на меня?»

— Тогда учись убегать.

Лер услышал часть моего разговора вслух и посмотрел на Барсика, затем на меня.

— Зверя держи дальше.

— Он будет послушным, — кивнул я.

Барсик лениво зевнул.

«Я не голоден, так что не переживай.»

— Вот и отлично.

Мы двинулись по склонам. Очень быстро выяснилось, что слово «идём» горцы понимали иначе, чем нормальные люди. Для них идти означало спуститься с уступа, поставить шест в трещину, буквально перелететь через провал, съехать по гладкому камню, зацепиться ногой за крошечный выступ, после чего махнуть рукой остальным, будто это была обычная дорога.

Для нас с Кристиной и Аркадием всё выглядело несколько иначе. Мы постоянно искали обходные пути. Если горцы пересекали скальный разлом за полминуты, мы искали место, где можно было обойти по более-менее живому склону. Если они прыгали с высоты, упираясь шестом, мы спускались боком, цепляясь руками за камни. Если они поднимались почти вертикально, используя трещины, мы выбирали длинную дугу и теряли на ней время.

Барсик мог бы двигаться быстрее нас, но после вчерашнего ему приказали держаться чуть позади, и он держался, но с видом существа, которого заставили присутствовать на скучном собрании.

Через полчаса Лер обернулся и сказал:

— Так мы до вечера одного козла искать будем.

— Можешь показать ровную дорогу, — ответил я.

Он посмотрел на склон.

— Вот она.

Я посмотрел туда же. Там был каменный уступ, обрыв и узкая полка шириной в ступню.

— Это не дорога, а насмешка над здравым смыслом.

Молодой горец со шрамом, кажется, его звали Тар, усмехнулся.

— Городские.

Аркадий поднял руку.

— Я вообще экскурсовод.

— Это ещё хуже, — буркнул Лер.

Кристина молча шла рядом, осторожно переставляя ноги. Она держалась лучше Аркадия, но и ей было тяжело. Плащ уже пришлось свернуть и закрепить за спиной, волосы выбились из-под ленты, на лице появилась усталость. При этом спорить с горцами она не пыталась. Видимо, понимала, что в их среде мы выглядели примерно как люди, которые пришли на рыбалку в доспехах.

Через час Радан остановился на широком каменном выступе.

— Толпой ходить глупо, — сказал он. — Козлы ушли в разные стороны, и мы разойдёмся.

Он поднял руку и коротко свистнул. Звук получился резкий, высокий, неприятно хорошо разносящийся между скалами.

— Если кто-то обнаружит животных, свистите так.

— Понятно, — кивнул я.

Лер ткнул шестом в меня.

— Ты со мной.

— Почему я не удивлён?

Радан распределил людей быстро. Двое ушли выше по склону, ещё один — к ручью, Тар двинулся вдоль каменной гряды. С нами остались Лер, Радан и ещё один молчаливый мужчина с короткими светлыми волосами, имени которого я так и не запомнил. Видимо, чтобы мы совсем не потерялись и не начали искать козлов в море.

В принципе, доводы были разумные. Искать всей толпой в одном направлении действительно глупо. Особенно если животные разбежались по скалам ночью и могли уйти куда угодно. Так что спорить я не стал.

Мы пошли дальше. Первые следы нашли у узкого ручья. Лер присел, провёл пальцами по влажной земле, потом поднялся и кивнул.

— Двое прошли, один молодой.

— Откуда знаешь? — спросил я.

Он посмотрел на меня как на ребёнка.

— След меньше, и глубина другая, а ещё камень сбит вот здесь.