— Он выжил! Он выжил! Ха-ха, ну и жук! — закричал рядом Мефодий.

— В АТАКУ! — я сорвал голос и смолк, но большего первопроходцам и не надо было.

Сдобренные святой магией заклинания градом посыпались на «зевнувшего» демона, расходясь по его телу кругами. Кожа пузырилась, сочилась от сотен мелких воздействий. Пусть каждое из них не причиняло ему вреда, но, объединённые в кулак, они шквалом срезали плоть, настойчиво толкали в сторону портала. Сила людей, сила магтехнологий, наша общность и решимость кувалдой пробила монолит высшей некросущности, заставила засомневаться в собственной мощи.

Ион Флорин вырвался вперёд, на ходу читая сложное многоступенчатое заклинание, постепенно покрываясь светом, за ним потянулся след, как от кометы. Его глипт либо ослеп, либо бежал с закрытыми глазами, потому что даже нам в какой-то момент стало больно смотреть в их сторону.

— … Не отврати лица Твоего, но обрати взор на раба недостойного, облеки его в венец неугасимый… Приими кровь мою, если потребна, приими плоть мою, если надобна, но не отними света от руки моей! — последние слова услышали все, как если бы кто-то склонился сзади и басовитым мужским голосом произнёс их на ухо.

Десять окружностей, как десять заповедей сложились в единый конус энергии, как священное копьё рыцаря света. Такими сражались на турнирах, только копьё Флорина в толщину с колесо телеги, а в длину вытянулось метров на десять. Стоило ему закончить словесное заклинание, как вся конструкция за секунду сжалась в узкую плоскость подле посоха. Артефакт не выдержал нагрузки и разорвался в руках мастера Скрижалей, высвободив столб слепящей магии.

Марбаса разнесло на куски, но верхняя его часть улетела обратно, откуда он явился, а сам луч скукожил врата Великого Распада. Они испарились горящей бумагой, от краёв к центру, и взорвались, обдав округу растворяющимся в пространстве пеплом.

Все повернулись радостно к Флорину, но заметили, что рука, державшая посох, утратила всю кожу, часть мышц, а кости оголились. Священник не падал в обморок лишь благодаря стяженю. Юрков моментально взялся за лечение, а мы с Леонидом побежали спасать Маркела.

Подле обгоревшего воина сидела огромная кошка и склонившийся Ольгерд Балодайтис. Мужчина делился с раненым последними запасами стяженя, чтобы тот протянул до прибытия подмоги. Призрачные щупальца чуть придерживали тело в воздухе, не давая лечь на холодную землю обожжённой спиной. Артефакт всё ещё был в руке гридня.

— Я не отдал ему меч, Мастер, не отдал! — откашлявшись, просипел Дёмин, когда отыскал глазами Нобуёси.

— Не разговаривай, парень, а то сделаешь себе хуже, — строго прервал его Склодский, приступая к сложной операции восстановления. — Через месяц будешь как новенький, но придётся хорошенько постараться…

— Я же справился, да? — вяло спросил он, игнорируя замечания лекаря. — Я д-достоин быть вашим учеником? Вы на меня всё… всё ещё злитесь?

— У тебя ожог восьмидесяти процентов тела, а ты беспокоишься о такой ерунде? — спросил раздражённо Леонид, усиленно колдуя сразу обеими техниками: и с помощью роя излечивающих пчёл, покрывшими всё многострадальное тело мечника, и классическими приёмами лекарей.

— Это… Не ерунда, — настойчиво ответил Маркел.

Нобу взял его за руку и сам разжал пальцы, чтобы забрать божественную искру.

— У тебя сердце воина, барон. Как поправишься, поговорим о тренировках.

— Ага, да, — улыбнулся Дёмин, закатывая глаза, — тысяча приседаний, тысяча отжим-маний, тысяча… — недоговорив, он потерял сознание, а тело чуть не упало на землю — Абросимов вовремя успел подхватить воздушной плоскостью, заменившей операционный стол.

Мы облюбовали ближайший уцелевший дом, развели там огонь и обустроили временный лазарет, пока первопроходцы работали на зачистке территории. Задачи было две: выгрести все возможные артефакты, как боевые, так и бытового назначения, а также снести к церкви останки мертвецов для братского захоронения. Я обещал Флорину.

Радения пала, но не похоже, что яростно сопротивлялась. Кое-где виднелись очаги борьбы, но такое чувство, что отшельников застали врасплох хитростью. Иначе бы они отбились.

«Надолго ли?»

Горная крепость была обречена на вымирание и мужество тут ни при чём — женщин-то не было. У мёртвых в запасе всё время мира, а защитники имеют свойство дряхлеть. Даже проживи они по 100–150 лет, ничего бы не изменилось в глобальном размахе.

«Ещё одна ошибка, о которой стоит помнить», — отметил я про себя.

У нас погибло тридцать шесть глипт. Одних разорвало на куски магией, других — звериной мощью татуированных мертвецов. Если бы не дендродоспехи мы бы лишились вообще всех камнекожих защитников. Заклинание Потапа прошло проверку боем. Это же касается и симбионтов с прочим обмундированием.

Семеро тяжело раненных, но ни одного убитого среди людей. В такой-то заварушке! Индивидуальные лекарства вовремя поступали в организм, минуя стадию «достал из кармана, положил в рот, разжевал» — кажется, мелочь, но в бою любое преимущество на вес золота.