— Не кипятись ты так, — я усмехнулся, разглядывая её недовольную гримасу. — Лучше подумай, как превратить этот хаос в бесплатную рекламу. Люди уже обсуждают нашу мангу, даже если делают это через призму розового дракона. В нашем деле внимание — это самая дорогая валюта, так что считай, что мы сорвали куш.

— Вот именно, — раздался рядом голос Митсуко, который прозвучал как окончательный приговор.

Начальница появилась как всегда эффектно, поправляя очки на переносице. Она обвела нас строгим взглядом, который моментально заставил Мико замолчать.

— Поэтому я разрешаю оставить дракона в одном фоновом кадре, где-нибудь на заднем плане, — отрезала Митсуко, сложив руки на груди. — Это моя максимальная уступка общественному безумию, и точка. Больше ни одного пикселя этого существа в основном сюжете.

Мико радостно взвизгнула и попыталась броситься обнимать начальницу, но та остановила её одним ледяным взглядом.

— Только попробуй сделать его главным героем или добавить ему реплики, — предупредила Митсуко, приподняв одну бровь, — и я лично сотру все твои файлы с сервера. Вместе с бэкапами.

— Поняла, босс! Всё будет чётко! — Мико вытянулась по стойке смирно, но в глазах её всё равно плясали озорные чёртики. Она явно уже придумывала, как всё-таки протащить дракона в сюжет.

Подписание контракта завершилось общей фотографией. Изаму и я демонстративно встали по разные стороны от Митсуко. Мы продолжали спорить о финале пилотной главы, перебивая друг друга и размахивая руками. Митсуко стояла между нами, как судья на ринге, и смотрела в камеру с лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Вы двое когда-нибудь устанете друг друга переспорить? — спросила она, даже не поворачивая головы в нашу сторону.

— Никогда, — ответили мы почти одновременно, глядя друг на друга с вызовом.

По залу прокатился смех коллег. Знаете, в такие моменты я думаю, что работа в «Hanaben» — это лучший способ сойти с ума, но при этом получать за это деньги.

После празднования я вернулся домой один. В квартире было тихо, только за окном привычно шумел ночной город. Я устало плюхнулся на стул, включил настольную лампу и открыл новый сценарий, в котором Изаму оставил свои правки. Сначала всё шло по плану: знакомые сцены, пометки на полях, пара зачёркнутых реплик. Но чем дальше я листал, тем сильнее меня охватывало странное чувство.

На полях появились комментарии, которых точно не было в той версии, что мне прислали. Почерк был чужим, буквы острые, словно их выцарапывали по бумаге. Кто-то писал о слабостях моих героев, рассуждал о природе желания и о том, что страх всегда идёт рука об руку с влечением. Я перевернул страницу и наткнулся на короткую запись: «Ты сам не понимаешь, какую дверь открыл».

В комнате резко похолодало, аж до мурашек. Я медленно поднял голову и замер. В дверях спальни стояла Госпожа. Она была одета в тот самый костюм зеленоволосой медсестры из моих старых снов. Белая ткань плотно обтягивала её фигуру, а алые глаза хищно блестели в полумраке.

— Ну привет, Кацу, — произнесла она, слегка наклонив голову набок. Голос звучал обманчиво мягко, почти ласково. — Я тут почитала твой сценарий. Должна признать, он чрезмерно пошлый, но достаточно интересный, чтобы я согласилась сыграть в нём главную роль.

Я медленно поднялся со стула, чувствуя, как внутри начинает закипать демоническая сила. Мне не нравилось, когда в мой дом врывались без стука, тем более такие существа.

— И как ты сюда попала? — спросил я, не сводя с неё глаз и стараясь говорить спокойно. — Двери были заперты, а охрана в доме вроде бы работает.

Госпожа сделала плавный шаг вперёд, и комната вдруг заполнилась густым сладким туманом. Он обволакивал всё вокруг, приглушал мысли и искажал восприятие. Я попытался выпустить свою ауру, чтобы разогнать эту дрянь, но энергия словно увязла в липком мареве.

— Ты сам меня впустил, глупенький, — она тонко улыбнулась, обнажив острые зубы. — Через те эмоции, которыми ты так жадно питался всё это время. Я просто взяла то, что ты оставил без присмотра. Считай это платой за твою неосторожность.

Она подошла вплотную, так что я почувствовал её дыхание на своей коже, и медленно коснулась моего лица. Её пальцы были прохладными, но прикосновение обожгло, как раскалённое железо. Я ощутил навязанное влечение, тяжёлое и липкое, которое пыталось подавить мою волю. Но где-то глубоко внутри всё ещё горел мой собственный, истинный огонь.

— И что, ты пришла сюда только ради секса? — я усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. — Неужели великая Госпожа так сильно соскучилась по простым развлечениям?