Следом пришло уведомление от Сараке. Он писал, что в «Кимуре» до сих пор все пересылают друг другу того розового дракона и дико смеются. Я уже хотел что-то ответить, но вдруг замер. По коже пробежал странный холодок. Где-то на периферии я почувствовал чужое, тяжёлое присутствие. Тёмная аура уже просочилась в серверную сеть компании, и я понял, что это только начало большой зачистки.

Я отложил телефон и посмотрел на Юко. Она заметила мою смену настроения и, кажется, решила, что сейчас самое время сменить тему с рабочих проблем на что-то более приятное.

— Ты какой-то напряжённый, — прошептала она, обхватывая мои плечи руками.

Юко прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как её дыхание стало более частым. Она медленно провела ладонью по моей груди, заставляя меня забыть о какой-то там ауре и серверах. Её пальцы скользнули ниже, уверенно и дразняще, вызывая во мне ответную реакцию.

— Забудь о работе, Кацу, — выдохнула она мне в губы.

Я обхватил её за талию, притягивая к себе так сильно, что между нами не осталось даже воздуха. Юко тихо застонала, когда я прижал её к стене, и её руки переместились мне на затылок, запутываясь в волосах. В комнате стало жарко, а воздух будто наэлектризовался. Мы оба понимали, что сейчас никакие артефакты и тайные заговоры нас не остановят.

Переговорка в «Кимуре» была забита людьми так, что пришлось буквально втискиваться между стульями. На столе вперемешку лежали распечатки, планшеты и какие-то папки с договорами. Стояла обычная офисная суета: кто-то тихо спорил о сроках, кто-то сверял цифры в таблицах, а Мико, вообще не обращая внимания на серьезность момента, увлеченно раскрашивала розового дракона на полях черновика.

Митсуко сидела во главе стола. Она выглядела очень уверенно, волосы собраны в высокий хвост, а строгий костюм подчеркивал её статус. Она медленно обвела всех взглядом и остановилась на мне.

— Итак, — начала она, и в комнате сразу стало тихо, — «Ханабен» сохраняет свою самостоятельность. Кацу будет отвечать за сценарную связь с экранизацией, а Изаму становится ведущим адаптатором манги. Если никто не против, подписываем бумаги.

Я кивнул, глядя на неё. Эта женщина умела подавать информацию так, что даже обычный список задач звучал как план по захвату мира.

— Я согласен, — ответил я с легкой усмешкой. — Только давайте договоримся: никаких сюрпризов вроде новых розовых драконов. Одного раза нам по горло хватило.

Мико тут же оторвалась от своего рисунка и обиженно надула губы, глядя на меня снизу вверх.

— Ну Кацу-сан! Почему вы всегда так? Дракончик получился очень милым, весь офис в восторге. Он даже стал мемом в сети, так что вообще-то это отличный пиар для нас.

— Вот именно, в этом и проблема, — Кэори холодно поправила очки и посмотрела на подругу с явным укором. — Из-за твоего «милого» существа нас теперь считают студией, которая рисует каких-то пони с крыльями. Это совсем не та слава, на которую мы рассчитывали.

— Зато нас теперь все знают! — не сдавалась Мико и воинственно взмахнула карандашом в воздухе. — Люди в комментариях требуют добавить его в основную мангу, представляешь? Это же готовый талисман, который принесет нам кучу денег.

Йоко, сидевшая рядом со мной, устало потерла висок. Было видно, что она пытается сохранять спокойствие, но в её зеленых глазах уже вспыхнуло раздражение.

— Давайте всё-таки вернёмся к делу, — произнесла она, и её голос прозвучал резко, как щелчок хлыста. — У нас нет лишнего часа, чтобы обсуждать достоинства розовых рептилий. Нам нужно утвердить график.

Чоу, стоявшая у окна, коротко кивнула и быстро постучала пальцем по экрану своего планшета.

— Полностью согласна с Йоко. Если мы сейчас утонем в спорах о мемах, подписание контракта снова перенесётся. А у нас, между прочим, сроки горят, и заказчики начнут задавать вопросы.

Я откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на Изаму. Парень сидел напротив и задумчиво листал раскадровку, изредка что-то черкая на полях. Он выглядел совершенно спокойным, но я знал, что в его голове сейчас крутятся сотни вариантов сюжета.

— Ну что, наш ведущий адаптатор, — обратился я к нему с легкой насмешкой, — уже придумал, как заставишь нашу Императрицу страдать в первой главе? Только не переборщи, а то читатели решат, что мы пишем трагедию, а не комедию.

Изаму поднял на меня взгляд и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся.

— Она будет страдать ровно столько, сколько нужно, чтобы читатель поверил в её силу и захотел за неё болеть, — ответил он спокойно, даже не моргнув. — А не столько, сколько хочется тебе для дешевой драмы.