Дрог провёл пальцами по щеке и слегка поморщился.

— Не добровольно, — честно признался он. — Госпожа настояла. Сказала, что тело может быть хоть всё в шрамах, но лицо должно быть чистым и опрятным. Потому что лицо личного слуги — это лицо его господина.

Он замолчал, нахмурился и несколько секунд смотрел на крышу салона, которую чуть не пробил головой.

— Я вроде понимаю мысль госпожи, — медленно потирая подбородок, произнёс Дрог, — но почему это должно так работать, не понимаю. При чём тут моё лицо и при чём тут ваше? Личный телохранитель должен пугать врагов одним внешним видом, чтобы никто не вздумал напасть на его господина. Я ведь не на этом… как его… не на модельном подиуме выступать должен!

Я не сдержался и рассмеялся. Фадия прикрыла рот рукой и отвернулась, пытаясь не засмеяться. Дрог, в свою очередь, переводил взгляд с меня на неё, не понимая, что именно сказал не так.

Страшно представить, какой фурор он вызвал бы среди зрителей своим появлением…

— В Амрателе принято следить, чтобы слуги выглядели соответствующим образом. Особенно личные слуги, — объяснил я, когда смех немного утих. — Если у тебя на лице есть заметные шрамы, кто-нибудь может решить, что у рода нет денег на лечение. Или, что ещё хуже, что он жадничает и экономит на своих людях.

— Глупость, — сразу недовольно нахмурился Дрог. — Шрам означает, что человек сражался и выжил. Это история. Украшение мужчины.

— Справедливости ради, сейчас даже аристократы не торопятся удалять шрамы, — слегка пожал я плечами, будучи солидарным с мнением парня. — Скорее, наоборот, они в последнее время вошли в моду. Можно покрасоваться перед окружающими, рассказать, откуда появился каждый шрам, и заодно приукрасить историю, чтобы впечатлить собеседника или собеседницу.

Дрог тут же оживился и хлопнул себя ладонью по колену.

— Вот! Всё именно так. Шрамы — это история сражений. У того же наставника Деймона почти всё лицо в них, и ничего. А ведь он приближённый твоего отца.

— Деймону они нужны для угрожающего вида, — усмехнулся я. — Чем страшнее он выглядит, тем быстрее новобранцы начинают бегать и меньше задают лишних вопросов. А ответ на вопрос, почему так, достаточно прост. Моя мама немного консервативна и придерживается старых традиций. Как, собственно говоря, и большинство северян.

Дрог снова провёл пальцами по гладкой щеке и задумчиво склонил голову.

— Значит, шрамы на теле можно, а на лице нельзя?

— Да.

— Почему на теле можно, а на лице нельзя? — всё ещё пытаясь уловить логику, задал он вопрос.

— Потому что так сложились традиции, — подытожил я.

Несколько секунд в салоне стояла тишина. Затем Дрог тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Тяжело… в Амрателе культура чуть ли не сложнее самого языка.

— Кстати, о языке, — я невольно улыбнулся. — А как ты так быстро научился разговаривать без ошибок? Когда мы с тобой тренировались, твой прогресс шёл гораздо медленнее.

Дрог сразу перестал выглядеть довольным. Его плечи слегка напряглись, а взгляд медленно переместился к Фадии. Та сделала вид, что очень заинтересована видом за окном.

— Госпожа не оставила выбора… она прилетела в поместье всего на неделю, — наконец заговорил он, понизив голос, — но за эту неделю я впервые почувствовал страх перед женщиной. Причём не из-за угрозы или силы, а из-за…

Он замолчал, несколько раз открыл рот, пытаясь подобрать нужное слово, но вместо него ответила Фадия.

— Ваша мать — очень интересный человек, — девушка перевела взгляд с брата на меня. — За неделю она ни разу не повысила голос, даже когда служанка в спешке случайно задела и уронила вазу. Я не эксперт, но она явно стоила больше, чем эта слуга могла заработать за всю свою жизнь.

Девушка пару секунд помолчала, после чего продолжила рассказ:

— Служанка задрожала, словно осенний лист, рухнула на колени, стала плакать и извиняться. Увидев эту картину, госпожа начала успокаивать девушку, говоря, что это всего лишь фарфор и наказывать её за случайную оплошность она не станет.

— Только когда она поймала другого слугу на том, что тот сливал информацию о поставках конкурентам рода, такой доброй госпожа уже не была, — снова включился в разговор Дрог. — Даже когда я находился на грани смерти, такого страха не испытывал.

— Так, погоди, а что именно случилось и что ты видел? — заинтересованно спросил я. — Неужели мама позвала тебя посмотреть, как будет проходить наказание?

— Не поверите, но так и было, — уверенно заявил парень. — Она назвала это уроком и предостережением. Я тогда не до конца понял, что госпожа имела в виду, пока не увидел её другую сторону.