Шрифт:
Он подумал и сказал.
— Или хотя бы попытаться… но дождь всё-таки будет.
И чихнул.
— Чтоб… вроде не Патрик, а пробивает. Не переживайте. С Карлом Лютик, а Лютик… он умный!
Прозвучало крайне уверенно.
Глава 16
Глава 16 О сказках и лошадях
И головы уже нет на ее месте, а то, что я чувствую только фантомная боль. И мыслей нет, потому что думать мне уже нечем. Я с трудом поднял взгляд на покрытое чернотой, словно кляксой лобовое стекло.
О том, что отсутствие головы — не является уважительным поводом не думать.
Ликий принял чашу с травяным настоем из рук женщины, в глазах которой горел огонь.
— Не могу сказать, что рада принимать вас, — произнесла она и прищурилась. — Но раз вы клянетесь, что не имели дурного умысла…
— Силой и посмертием души моей, — Ликий чашу принял. — Я клянусь, что не имел дурного умысла против этого дома. И его обитателей.
У ног женщины вытянулся зверь.
Как у ног… скорее между женщиной и Ликием. И красные, что уголья, глаза его неотрывно следили за каждым жестом Ликия. Зверь был огромен. Пожалуй, что и некоторые жеребята в табунах Ликия меньших размеров бывают.
Но у жеребят нет таких зубов.
И честно, сейчас Ликий порадовался, что встретил этого зверя здесь, а не где-нибудь в лесу… кабаны, конечно, тоже опасны, но… нет, лучше уж кабан, чем это.
Зверь широко зевнул, демонстрируя безупречно белые зубы.
— Моей задачей, прекрасная госпожа, был лишь поиск. И ничего более.
Во всяком случае, об ином Ликию не сказали.
— И как? Отыскали?
Сама женщина смотрела без страха, скорее уж с интересом. Она была подобна клинку, тому, драгоценному, за который платят или кровью, или камнями по весу.
И пусть не юна, но…
Ликий подавил вздох.
Мысли были, пусть и вполне понятными, но до крайности несвоевременными. Такая женщина и шатер Великого хана украсить способна, что уж…
— Пей, — велела она, и Ликий послушно пригубил. — И ешь.
Она указала пальцем на поднос.
— Благодарю, — Ликий поклонился и вполне искренне.
Странные люди.
Донельзя странные.
Врагов запирают в надежных клетках, окружают заклятьями и охраной, а не угощают. И не беседуют так вот, будто и вправду гость, пусть и не дорогой, долгожданный, но такой, с кем можно за стол сесть. А она смотрит с насмешкой, будто видны и понятны ей мысли Ликия. Хотя, если и так, то он не удивится. Женщинам многое дано. Не даром мать всего сущего — Танери — избрала женское обличье.
— Что с вами делать, Ликий? — спросила она, раскрывая веер.
Красивая штучка.
И в жару полезная. И женам бы глянулся. Старшей — такой вот, темный и с узорами черными же. Средней — с бирюзой и серебром, она их любит. А самой меньшой — с золотым кружевом подошёл бы.
— Не знаю, госпожа. Я дурной советчик. Я могу лишь просить за моего ученика. Это его первый поход. Он не воин. И крови не проливал. Он по сути дитя ещё…
— Моя сестра сказала, что он довольно взрослый.
— Годами, — покачал головой Ликий. — Он разменял двадцать одну весну, но это ничего не значит. Он рос при храме. И ничего, кроме храма, не видел. Пусть даже он прочёл много книг, но вам ли не знать, что книжная правда от жизни отличается. А жизни он не видел. И не заслужил смерти.
— Какой? — веер закрылся и женщина удивилась.
— Никакой. Я готов принять любую, если это спасёт его жизнь.
Тонкая бровь приподнялась.
— Его отец — хан Аргунт, — Ликий пригубил чай. Травы. Горькие, тягучие, напоенные силой. И в этой горечи легко спрятать яд. Но… зачем им?
Ликий всецело в их власти.
Яд — оружие тайное, а ничто не мешает просто его удавить или вот зверю сказать слово. С таким зверем Ликий не справится.
— Он богат. Табуны его тучны, шатры полны золота. Многие люди приняли руку его. И сам Великий Хан привечает Аргунта, как дорогого брата. Выкуп за мальчика вы возьмете хороший.
— Хороший… хороший выкуп — это хорошо. Очень хорошо. А за тебя много дадут?
— Боюсь, что не очень.
— Почему же?
И улыбается. Только женщины умеют улыбаться так, что душа перевернуться готова.
— Я не сын хана, — развёл руками Ликий. — Просто… прежде охотником был. И да, во время войны проливал кровь и немало.
— И ты так просто говоришь о том? — тонкая бровь поднялась.
— Я воин, госпожа. Воин проливает кровь врагов. Так было и так будет. Но война закончилась давно, а теперь мы живём миром… почти.