Шрифт:
— Спасибо, не надо. — поблагодарила Дуня. — Мне ефилия нужна. Укажи ее место.
— Дай сперва сурицы испить! Хочу-у-у!
— Покажи, где искать ефилию — и бутылка твоя!
— Правильно, хозяюшка! — одобрила Дунину тактику Марыська.
А леший вдруг уселся на снег, запрокинул голову к небу и громко засвистал.
От силы его голоса у Дуни подогнулись колени, и она свалилась прямо на козу.
Пока они барахтались в снегу, подлетел небольшой вихрь, прокрутился вокруг и понесся за деревья.
— За ним идите, — махнул рукой лешак, завладев, наконец, желанным закупом.
Но Дуня задержалась немного, завороженно наблюдая как он наглаживает и баюкает бутыль. И лишь когда он принялся жадно всасывать в себя ее содержимое — спохватилась и бросилась за вихрем.
Вихрь увел их с Марыськой совсем недалеко — помельтешил среди промерзших стволов и осел холмиком у подножия старой ели.
— Копай! — притопнула Марыська копытцем.
И Дуня принялась разрывать руками рыхлый снег.
Под ним и правда обнаружилась трава!
Свежая, молодая, как весной. Тоненькие зеленоватые стебли, сплошь покрывали длинные нитяные волоски. Дуня осторожно прикоснулась к одному, и тот дрогнул, дернулся, будто хотел отстраниться и тоненько простонал.
— Ууу-выыы… ууу-выыы… ууу-выыы… — зашевелились, подхватили остальные. Начали жаться друг к другу, пытаясь увернуться от Дуни и собраться в комок.
— Не слушай их! Ломай, не мешкай! — Марыська обдала щеку горячим дыханием. — Сейчас все снова снегом накроет. И больше не покажет.
— Но она же живая?! Ей больно?!
— Морочит тебя, хозяюшка. Рви, не сумлевайся!
Пришлось послушаться. Дуня осторожно прихватила пальцами ближайший стебелек, надломила с легким хрустом и положила в корзинку рядом с оставшимся там хлебом и мешочком золы.
— Марыся! — охнула, схватившись за щеки. — Я забыла про откуп! Я не отдала его лешему!
— Рви траву! — Марыська легонько боднула Дуню в бок и скорбно вздохнула, ясно давая понять, что она думает про забывчивость хозяйки.
Кляня себя за бестолковость, Дуня продолжила сбор травы. Ефилия стонала и трепетала под пальцами, пятачок на котором она росла постепенно сужался. Сильнее повалил снег, скрывая под собой траву, и когда Дуня попыталась разметать его — увидела внизу лишь смерзшуюся голую землю и только.
— Хорош, хозяюшка. Хватит и этого пучка. Бери теперь корзинку и пошли. Ничего не говори лешему, слышишь? Брось к его ногам хлеб и сыпани перед собой золой. Поняла?
Дуня виновато кивнула — так стыдно сделалось за свою досадную оплошность.
Леший уже вылакал всю сурицу и растянулся на снегу, сонно позевывая. Увидев Дуню, встряхнулся, подскочил как на пружинке, развел руки по сторонам, приглашая к себе в объятия. В темных провала глазниц плеснуло яркой зеленью и погасло.
— По нраву мне пришлась твоя сурица! Давно такой не спробовал! Отставайся, девица! Будешь у меня хозяйкой. Над всеми зверями владычицей! Над всем лесом! — леший причмокнул и облизнулся. — Соглашайся сама. Хоть так, хоть сяк — не отпущу!
— Спасибо, конечно, но я вам не подхожу. Не гожусь для этой роли… — проговорила Дуня и прикусила себе язык, вспомнив о Марыськином наставленье.
Она не ожидала от лешего такой прыти и от того растерялась.
Всё-таки трудно удержать в мыслях все премудрости и подсказки, когда рядом ошивается подобная сущность!
— Иди ко мне, девица! Вместе зиму коротать веселее. — глуховато бубонил леший, тщетно пытаясь дотронуться до Дуни. Борода домового по-прежнему не давала подступиться к ней, но корноухий с упорством шатался вокруг и все твердил, что не выпустит, что заберет к себе в берлогу.
Марыська недовольно пыхтела у Дуни за спиной и молчала.
Дуня продолжала отнекиваться, отговариваясь срочными делами, и леший постепенно зверел. Сунувшись совсем близко скошенным на сторону лицом, дохнул вонюче, прищёлкнув зубами, и, отскочив мячиком, приземлился на снегу, заявив, что все-равно получит свое.
— Конечно получите! — опамятовалась Дуня и швырнула лешаку хлеб. — Вот вам ваше! Относ с моего носа!
Леший не смог удержаться — с хрустом вгрызся в подмерзшую мякоть, а Дуня уже рассыпала перед собой золу из мешка.
— Бежим! — придушенно шепнула Марыська и потянула за руку.