Шрифт:
И они побежали.
Лешак было рванулся следом, но обжегшись о золу, заблеял совсем как козел, завертелся, тыкаясь харей в снег, а потом громко и протяжно завыл.
— Скорее! Сейчас помощь призовет! — наддала Марыська. — Не хочет тебя отпускать. Поторопись, хозяюшка!
— Пытаюсь… валенки мешают… — Дуня хватала ртом морозный воздух, отмахиваясь от мельтешивших вокруг снежинок.
— Оборви с моего боку шерсти. — внезапно притормозила коза. — Рви, не сумлевайся! Давай же! С десяток комочков скатай и бросай себе за спину!
Дуня неловко выщипнула клочочек белого пуха. Потянулась за вторым. Старалась щипать легонечко, чтобы не причинить боли. И каждый раз дергая очередной клок — извинялась.
Наконец, десять комочков были скатаны и брошены за спину. Почти сразу позади раздалось веселое блеяние, и десять белых козочек — точных копий Марыськи — рассеянно пожевали снег и потрусили в сторону завывающего волчьего хора.
— Бежим, бежим! — Марыська потащила Дуню вперёд.
Разношенный валенок свалился-таки с ноги, и когда Дуня обернулась, чтобы его поднять — увидела вдалеке неспешно трусящие за ними звериные фигуры.
— Марыся! Там!..
— Вижу, не слепая! Бежим!
Позабыв про валенок, Дуня понеслась за козой.
Очень быстро в боку закололо, в горле колом встал ледяной воздух. Казалось — еще немного, и легкие не выдержат этой сумасшедшей гонки, разорвутся в клочки.
— Тащи из носка борду Панкратыча! — резко притормозила Марыська. — Пошепчи, чтобы защитила и брось взад!
Дуня рванула носок с ноги. Ухватила комочек, зашептала, сбиваясь, чтобы «поднялся травой до небес, разросся словно лес!» и бросила.
Тотчас же ввысь пиками устремились толстые стебли сухого бурьяна. Они росли так густо, что полностью скрыли оставшиеся позади деревья и мелькающие серые тени меж стволами.
Сбросив второй валенок, в носках бежать было легче, Дуня похромала за Марыськой, но почти сразу начала задыхаться.
— Не могу… На минуту… остановимся… пожалуйста…
— Не до передышек, хозяюшка! Волколаков те заросли лишь раззадорят!
— Волко…кого?! — Дуня обернулась и тоненько вскрикнула, едва не выронив корзинку с травой.
Сквозь заросли за ними ломились совсем не волки, а люди!
Позабыв, что нужно спасаться, Дуня смотрела на жилистые обнаженные тела преследователей. Они бежали гуськом на четвереньках, ловко перебирали конечностями как лапами, несмотря на возраст и снег!
Впереди стаи трусил старик, нечёсаные космы спадали ему лицо, глаза горели алыми точками в предвкушении намечающегося пира. Старухи не отставали. Худые и грязные, с выпирающими ребрами и скалящимися чернозубыми ртами, они не сводили с Дуни алчных взглядов и, не особенно торопясь, приближались! Волколаки словно были уверены, что добыча никуда от них не денется и наслаждались самим процессом охоты.
— Пятак, хозяюшка! Доставай пятак! — во весь голос завизжала Марыська. — Подкинь в воздух и вызови транспорт. Не медли!
Дуня рванула из кармашка пятак. Выронила его в снег, подхватила, выпустила опять. Пальцы скрючило от мороза, но ей всё-таки удалось подбросить вверх монетку и крикнуть первое, что пришло на ум:
— Такси! Скорее! До Замошья!
Где-то над головой загудело. Рядом на снег сверзилась деревянная пустая бочка с торчащими из нее прутьями помела.
— Полезай! — пискнула коза и первая скакнула в транспортное средство. Дуня перемахнула за ней, больно ударившись о бортик ногой.
Внутри пахло рассолом: пряной укропной свежестью, смородиновым листом и кислинкой. На деревянном боку приклеилось несколько лавровых листочков.
— Под огурцы использовали, — причмокнула Марыська и облизнулась. — Так бы и сгрызла парочку покислее. Чего стоим, хозяюшка? Командуй взлет!
— Пошла! — Дуня постучала по деревянному боку.
— Да кто ж так командует? Громче. Увереннее! Ну!
— А ну, пошла, милая! — закричала Дуня, увидев сквозь щелку совсем близко перекошенную злобой рожу старика. — Наддай, милая! Нно-о-о!
Метла пулей вылетела из бочки, ткнула волколака в оскаленную пасть, быстро-быстро начала загребать прутьями воздух.
Опасно накренившись, бочка резко подскочила кверху. Дуня едва успела ухватиться за бортик, чтобы удержаться внутри.
— Вроде оторвалися. — выдохнула Марыська и расслабленно умастилась на дне. — Не соскучишься с тобой, хозяюшка. Эх, валенок жаль. Но да ничего. Поликарпыч новые раздобудет. Или с какого-нибудь дома стребуем за помощь. Без обувки тебя не оставим!
Не открывая глаз, Дуня пробурчала невразумительное. Ей сейчас не было дела ни до потерянных валенков, ни до беснующихся внизу на земле, оставшихся ни с чем волколаков. Вцепившись в край бочки, она старательно и глубоко дышала, всеми силами пытаясь сохранить самообладание. Её и в обычном-то такси частенько укачивало, что уж говорить про полет в бочке!