Шрифт:
Вьенна закатила глаза. Да, будет что рассказать бабуле. Она подхихикнула в предвкушении.
Чья-то рука вцепилась ей в плечо с такой силой, что могла треснуть кость.
— Пусти, черт тебя побери! — крикнула Вьенна и повернулась, готовая вцепиться в лицо хулигана. Но старик Сейр переменился. Горели желтые глаза, а зубы...
«Чтобы скорее съесть тебя, внученька!»
Вьенна завопила.
Старик Сейр держал ее за волосы и глядел в глаза, придвигая рот к ее шее. Потом стали видны только его белые волосы, и зубы, острые как иглы, впились в горло.
Ноги подкосились, по старик Сейр не дал ей упасть. И присосался.
Бруно громко звал ее. Его голос приближался.
Сперва она решила, что этот ритмичный грохот — стук ботинок по мостовой. Она теряла кровь, сознание туманилось, но этот звук... Нет, это не просто шаги. Скорее, поезд прежних времен колотил колесами на полной скорости, как в старых вестернах.
Вестернах?
Значит, не поезд — лошади.
Старик Сейр уронил ее на землю. Она слышала, как кричит на него Бруно, приказывает ему отойти, спрашивает у нее, что с ней. Бывший старик Сейр сказал Бруно, чтобы он не мешал ему обедать, или умрет на месте.
Вьенна хотела вскрикнуть, но не могла. Голова раскалывалась от этого стука копыт. Неужели они не слышат лошадей?
— Господи мой Боже! — сказал Бруно очень тихо.
Старик Сейр захныкал, как перепуганное животное.
Вьенна попыталась встать, еще ничего не соображая, и увидела ужас на безобразном лице старика. Клыкастая пасть раскрылась огромным «О, и тут толстая деревянная стрела с перьями на конце ударила его в грудь.
На ее глазах он взорвался облаком пыли, и стрела клацнула по мостовой. Вьенна почувствовала приступ тошноты, и ей пришлось снова опуститься на колени.
Когда она смогла снова встать и оглядеться, стук копыт уносился дальше, раздаваясь уже в конце улицы.
Бруно не было.
Вьенна доплелась обратно до «Бронзы» и подождала, пока ей не вызвали «скорую». У нее было чувство, что Бруно она не увидит уже никогда.
Это был последний раз, когда она приходила в «Бронзу».
Почти все жители Саннидейла спали, когда по центру города проскакала Дикая Охота. Гремели копыта, горели призрачные огни. Лаяли гончие. Громким рыком заявлял о своем господстве Лесной Царь, и пел песню лишенных надежд. И приходили к нему лишенные надежд.
И он радовался.
Некоторые станут Охотниками. Мало кто из этих доживет до следующей Охоты. Если они ему не понравятся, он сам их убьет или отправит в Ложу вместе с захваченными — самоубийцами и немилыми детьми, чьи души он украл. И с теми, у кого хватило дури взглянуть на Дикую Охоту вместо того, чтобы оказать должное уважение. Все они в эту же ночь отправятся в Ложу, где будут пребывать в отчаянии и страданиях.
Но лишенным надежд дается шанс. Охоться или служи. Или умри.
Стучали по мостовой копыта. С улицы на улицу переползала сернистая вонь. Визжали темные эльфы, храпели кони. И скакали Охотники.
Хотя Охота была великолепной, почти все жители города пережили эту ночь. Может быть, они заворочались и застонали во сне. Им могли присниться призрачные фигуры, проезжающие мимо окон и скачущие по крышам. Может быть, утром они проснуться усталые и хмурые. Но в отличие от жителей других мест, где бывала Охота, люди Саннидейла обращали на нее мало внимания. Будто как-то подсознательно понимали, что происходит на улицах города. Будто знали, что лучше держать двери на замке и глаза закрытыми.
Тем лучше для них. Утром они будут живы.
И все же, хотя Охота была малочисленной, местные вампиры оказались хорошей дичью, и кое-кто из Охотников отвлекся на несколько часов, загнав и уничтожив многих из них. Но это было всего лишь развлеченье.
Когда-то, давным-давно, одна девушка открыла Лесному Царю истинную природу вампиров. Они не принадлежат ни одному из миров — ни этому, ни тому, Где Дикая Охота странствовала вечно. Нежить лишена душ, и потому была мерзостью в глазах Лесного Царя и его Охотников. Конечно, когда она попадалась, ее уничтожали.
Лесной Царь на скаку приблизился к другой девушке, Золотнике, и предложил ей свой охотничий рог. Она поднесла его к губам и затрубила о своей новой жизни со всей силой, которую смогла собрать.
И Царь решил, что Золотинка может пережить эту ночь. Чем больше он на нее смотрел, тем больше думал, что она еще сможет пригодиться.
— Джайлс!
— М-м...
— Джайлс!
— М-м?
— Баффи — на поезде беглецов, стремительно летящем к страшной огненной гибели. Хотя, будь такая возможность, я не поменялся бы с ней местами, я бы очень хотел помочь ей с этого поезда соскочить. По контрасту с сидением в библиотеке, где от меня пользы, как от исповедника в Конгрессе, это была бы встряска. Огненная гибель. Смотреть, как читает Джайлс, мне надоело. А вы не слышите ни одного моего слова.