На другом конце линии было долгое молчание, и Корделия даже подумала, не заснула ли мать снова.

— Ты с этим Гаррисом?

В голосе матери явно слышалось высокомерное презрение. Как правило, Корделия никогда не врала матери, но с появлением Баффи и ее друзей врать приходилось много. Ложь глупа и вредна, и Корделия ее терпеть не могла. Но на этот раз она отчаянно хотела, чтобы ее слова были ложью.

— Нет, мам, — сказала она, борясь с вновь подступившими слезами. — Ксандра здесь нет.

— Ты правду говоришь?

— Честное слово, мам, видит Бог!

— Это последний раз, Корделия, — сказала мать ровным голосом без всяких признаков сонливости. — Если ты хочешь заночевать у подруги, я должна об этом знать заранее. Когда ты будешь жить отдельно, живи по собственным правилам, но пока ты под нашим кровом, правила устанавливаем твой отец и я.

— А то я этого не знаю, — ответила Корделия язвительно. Этот разговор происходил так часто, что обе стороны уже выучили свои реплики.

— Ты не умничай, Корделия! — отрезала ее мать.

— Извини, мам. Я приеду домой рано утром, ладно?

— Вы с Ивой еще повеселитесь, я знаю, но не ложитесь слишком поздно. Тебе надо высыпаться.

— Как и всем нам, — ответила Корделия. — Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, детка.

Влезая в окно комнаты Баффи, Корделия споткнулась. Не так это было просто, как казалось, глядя на Истребительницу. Теперь на правом колене будет синяк.

Снова поднявшись на ноги, Корди стала разбирать шкаф Баффи. «Смотри ты, у нее есть пара приличных платьев, — удивленно заметила про себя Корделия. — А на этом свитере что? Кровь?»

Корделия взяла себе за правило выбрасывать все вощи, на которые попадала кровь, слюна или иные извержения демонов, монстров и тому подобных тварей. Пятна крови почти невозможно вывести, но, если посмотреть правде в глаза, не существует тайных Средств и от слизи, тины, ила и прочих мерзостей, которые иногда на нее попадали.

Скривившись на свитер и прикинув на секунду, Как на ней смотрелись бы эти ботинки до колен, она перешла к комоду. Носки, белье, рабочая одежда. Полно спортивной одежды. Наколенники. Щитки для голеней. Эластичные бинты.

Ага! Вот!

В левом нижнем ящике она нашла то, что искала.

Несколько кольев, два креста, три пластиковые бутылки, в которых могла быть только святая вода, и пара медных кастетов с шипами, которых Корделия раньше не видела. Глядя на эту странную коллекцию, она осторожно взяла кастет и бутылку со святой водой не больше флакона лака для ногтей и сунула ее в карман. А что делать с кастетом — она не имела понятия. Попыталась было положить его в другой карман брюк, но он был слишком большой, и в конце концов Корделия уронила его на пол с громким стуком.

Выругавшись про себя, она подняла кастет и еще раз оглядела комнату Баффи, пытаясь понять, где она держит оружие посерьезнее, в частности, арбалет. Корделия пришла сюда именно за ним. Не проверить ли еще раз шкаф?

Открылась дверь.

— Баффи, я сколько раз тебе говорила, что нет надобности лазить через... — начала Джойс Саммерс и осеклась, увидев Корделию, стоящую посреди комнаты ее дочери с медным кастетом в руке. Мама Баффи была в халате и держала какую-то книгу в бумажной обложке — судя по картинке, дешевый голливудский любовный роман.

— Корделия?

— Извините, миссис Саммерс, — быстро сказала. Корделия. — Я просто... мне не хотелось вас будить, и я...

— Она в беде? — спросила Джойс, пристально глядя на Корделию. — Если бы она... если бы ее уже не было, ты вошла бы в дверь. Значит, она в беде, так?

Корделия покачала головой и подошла поближе, чтобы положить руку на плечо Джойс, опустившейся на кровать дочери.

— Нет, — ответила она. — По крайней мере, мне ничего такого не известно. Но в беде Ксандр, и я не знаю, где Баффи, и не могу дать им... в общем, я не могу ждать, пока она объявится.

Облегчение, появившееся на лице матери, сменила забота, и теперь уже Джойс положила руку на плечо Корделии.

— Я могу что-нибудь сделать? — спросила она.

— Я не знаю, могу ли я сама что-нибудь сделать, — ответила Корделия. — Но я не могу не попытаться.

Джойс помолчала несколько секунд, просто глядя в угол комнаты, потом заговорила, не поднимая глаз.

— Все действительно так плохо, как она говорит? — спросила миссис Саммерс. — Я имею в виду наш город. Саннидейл.

— Именно так.