— Ладно, — сказал он и замолчал на секунду. — Теперь, когда мы исчерпали наши исследовательские подходы, мы будем — что?

— В этой ситуации мы должны сначала разобраться с Роландом, — сказал Джайлс. — Я никогда раньше не видел гомункулусов. Это должно быть очень интересно. Потом, думаю, надо будет начать поиски гнезда этих темных эльфов или лагеря Дикой Охоты.

— Разумно ли это? — усомнилась Ива.

— Я не вижу другого пути.

Джайлс избегал ее взгляда.

— Ребята, — медленно сказал Оз. — Не смотрите сейчас, но... о, черт! Держитесь!

Он вывернул руль вправо, и фургон вильнул к обочине, встав на миг на два колеса. Иву и Ксандра бросило друг на друга. Передние колеса вылетели на тротуар, радиатор погнул дорожный знак на девяносто градусов, но фургон все же остановился.

Из-под капота донеслось шипение разорванных шлангов и чего-то еще. Странное позвякивание металла по мостовой покатилось от фургона вместе со ступицей колеса, принадлежавшего когда-то «кадиллаку». Оно завертелось и замерло посреди дороги.

Других звуков не было.

Джайлс ударился головой о приборную доску, и струйка крови стекала у него по брови и переносице. Он поднял глаза и сквозь ветровое стекло увидел их.

— Боже милосердный! — выдохнул он, но не мог отвести глаз.

За спиной забормотали что-то Ива и Ксандр, и он хотел им сказать, чтобы не смотрели, но тут они оба выругались.

— Я же сказал вам не смотреть! — выговорил Оз, потирая плечо, в которое врезался ремень безопасности.

— Едем отсюда! — сказал Джайлс.

Поздно. Дикая Охота приближалась. Впереди ехал Лесной Царь, Херн-Охотник в сопровождении дюжины лошадей и примерно десятка оленей, но земля тряслась так, будто скакало стадо бизонов.

Машина тряслась, словно попала в землетрясение. Только еще хуже.

Оз повернул ключ, раздался скрежет, но двигатель не заработал. «Дорого обойдется ремонт», — мелькнула нелепая мысль, и тут же Оз забыл о машине. Пассажирское окно разлетелось, и задние двери вырвало, как размокший картон.

Страх парализовал сидящих в фургоне, как удар тока. Но Оз не мог позволить себе испугаться. Он нужен Иве.

Потом Ива вскрикнула.

Оз отстегнул ремень, обернулся и готов был броситься на заднее сиденье. Джайлс поймал его за плечо и удержал, другой рукой закрыв ему глаза.

— Ты посмотрел? — крикнул Джайлс.

— Я их видел! — сердито ответил Оз, пытаясь стряхнуть его руку.

— Но только миг, и ты отвернулся! — крикнул Джайлс в отчаянии. — Ты проявил послушание — по их правилам. Отвернулся и не стал смотреть.

Оз попытался что-то сказать. Ему не было видно, что делается на заднем сиденье. Ксандр ругался, а потом вскрикнул от боли. Ива звала Оза. Джайлс вцепился в него руками.

— Глаз не открывай! — сказал он.

— Что? — У Оза чуть не остановилось сердце. — Но Ива...

— Если хочешь ее спасти, держи глаза закрытыми, черт тебя побери! — заревел Джайлс. — Найди Ангела и Баффи. Это единственное, что может спасти нас всех!

И голос Джайлса исчез. Были крики, ужасный запах и вой, от которого по коже Оза побежали мурашки. Ива звала его, и он закусил губу до крови.

Тишина. Фургон опустел.

— Гады! — зарычал Оз.

Корделия была уверена, что Джейми Андерсон заснул. Глаза его закрылись, голова откинулась назад, и хоть он не храпел, но дыхание стало медленным и ровным. Она позавидовала ему. Даже не будь она так взвинчена всеми странностями последних дней, все равно ни за что не смогла бы заснуть. Здесь во всяком случае. Корделия засыпала плохо везде, кроме собственной кровати или очень дорогого номера отеля, предпочтительно такого, за который платили ее родители, — где-нибудь, куда еще не набежала толпа туристов.

Она вздохнула, вспомнив чистые, голубые, как лед, воды Эгейского моря. На минуту она предалась мечтам, потом вернулась к реальности. Сейчас надо думать о своем выпускном годе. А потом... Корделия почти воочию видела непрекращающиеся каникулы на Средиземном море, может быть, с Ксандром в качестве пляжного мальчика. А сейчас — школа и крайне некомфортабельная Адова Пасть.

Все это время она сидела в кожаном кресле с откидной спинкой, попивая чай и ожидая, чтобы пляжный мальчик или Джайлс позвонили ей и сказали, что происходит. Она подумала, не забыли ли они про нее, или просто события, как всегда, закружились в хаосе и у них нет возможности связаться с ней. Если так, то Корди это было действительно все равно. Разумеется, у мистера Андерсона были все существующие кабельные каналы, в том числе и тот, от которого Корделия густо покраснела, и ей оставалось только переключаться с канала на канал в поисках чего-нибудь интересного.

Но это лучше, чем сражаться с силами тьмы каждый день или, что вероятнее, убегать от них.

Она перещелкнула на «Никельодеон» и поймала самое начало эпизода «Первый Даррин» из «Заколдованных» — сериала, который они с матерью не пропускали, когда Корделия была младше. Конечно, это был каменный век, но для того и кабельное телевидение.

— Скажи им, Эндора, — шепнула Корделия телевизору, когда интриганка — мать Саманты пыталась подчинить себе первого Даррина. Эндора сказала как раз то, что она думала. И она тоже была права. Вот красивая, умная, веселая, пленительная женщина с магической властью, которая влюбилась в приятного на вил, но совершенно нелепого и тощего шута.