Ромов Анатолий Сергеевич
Шрифт:
– Что?
– Например, то, что Вадим Павлович не оставил меня в покое. И вряд ли оставит.
– Серьезно?
– Серьезно. Он мне в эти месяцы несколько раз звонил. И кстати, сегодня.
Я молчал, подавленный этой вестью.
Сашка откинулся на сиденье:
– Ладно. Будем исходить из твоего разговора со следователем. Долго он тебя терзал?
– Не очень. Чуть больше часа.
– Что хоть из себя представляет этот следователь?
– В каком смысле?
– Ну, какой он из себя внешне? Как держится?
– Такой круглолицый, добродушный. А держится вежливо, спокойно. Вопросы задает тихим голосом.
– Понятно. Таких как раз и надо бояться. Как его зовут?
– Фамилия Рахманов. Зовут Андрей Викторович.
– Как они на тебя вышли?
– Из-за контрамарки.
– Из-за какой контрамарки?
– Из-за обычной контрамарки.
Выслушав мой рассказ, Сашка посидел в задумчивости. Печально сказал:
– Надо же. Я допускал, что ты засветишься из-за номеров. Но не из-за этого!
– Какая разница, из-за чего я засветился?
– Контрамарка потянет за собой Алену. Ладно, давай дальше.
– Дальше следователь спросил, где я был девятого июля и что делал в тот день. Я сказал, что с девятого июля был на Сенеже. Без машины. Поехал туда на этюды. Расположился около базы "Рыболов Сенежья". И пробыл до понедельника двенадцатого.
– О Вере он не спрашивал?
– Мне самому пришлось о ней сказать. Следователь поинтересовался, где я был восьмого июля. Я сказал - в Москве. Он потребовал подтверждения. Ну и пришлось сказать, что в тот день я отвозил свою картину одной знакомой, которая собиралась ее купить.
– И ты ему все рассказал?
– Все. Мы же договорились: скрывать ничего не нужно. Кроме того, что было девятого.
– Ну и как он прореагировал, узнав, что ты получил пятнадцать штук?
– Без особых эмоций. Чуть удивился. Но не больше.
– Что было дальше?
– Дальше он показал мне фото Юры и Жени и спросил, знаю ли я их. Я ответил, что не знаю. Потом спросил о Вадиме Павловиче.
– Все-таки спросил...
– Да. Даже подробно описал его внешность. И почему-то сказал при этом: "Это имя-отчество вы могли слышать среди окружения Новлянской".
Сашка даже присвистнул и опять резко развернулся ко мне:
– Интересно. А он не говорил, откуда они это взяли? Про окружение Новлянской?
– Нет. Я думал, ты знаешь это лучше.
– Да для меня это вообще как снег на голову. Обо мне разговор тоже заходил?
– О тебе нет. Следователь не спрашивал. Я молчал.
– Хорошо хоть это. А следователь не сообщил, что там было? С этим трейлером?
– Сообщил. Убийство. - Я нарочно сказал это бесстрастным голосом.
Сашка внимательно посмотрел на меня:
– Убийство? И... кого же убили?
– Кого, следователь не сказал. Но ясно и так: водителя трейлера.
– Значит, это все же было убийство... - Сашка откинулся на сиденье. Сволочь! Ну и сволочь! Он же обещал, что все будет чисто.
– Кто сволочь?
– Вадим Павлович. Кусочник. Портяночник. Гадюка... - Сашка застыл, вглядываясь вперед. - Вообще, Серега, я перед тобой виноват. Но клянусь, я не знал, что дело дойдет до такого.
– До чего?
– Ну до убийства.
Сашка мог бы и не виниться. Я знал и без него: а любом случае, что бы с ним ни случилось, он не мог бы поступить по отношению ко мне плохо. Поэтому сказал:
– Ладно, Сань. Что было, то было.
– Спасибо. Но я должен тебе все рассказать. Потому что может быть кое-что и похуже.
– Еще хуже?
– Да. Этот мерзавец, Вадим Павлович, просто поймал меня на противоходе. Года три назад, я как раз только начал работать, он остановил меня около института и попросил полностью изменить ему внешность. Естественно, левым путем. И естественно, за большие бабки. Я был уже не мальчиком и понимал: если мужчина тайно просит сделать полную перетяжку, это человек не простой. Даже очень и очень не простой. Но все же я был еще зеленоват. Да и деньги были нужны. Я согласился. Операция мне удалась, практически я сделал ему новое лицо. Вот здесь он меня и купил. При расчете. За операцию по договору он должен был мне семьсот. Он их дал и говорит: Саша, если нужны еще деньги, не стесняйтесь. Хотите, дам вам десять тысяч сверху? Причем не будем даже считать это долгом. Просто... будет у вас возможность оказать мне услугу, вы мне ее окажете. Не будет, считайте эти десять штук подарком.
Сашка сидел, сунув руки в карманы куртки. Мотнул головой:
– Конечно, не нужно было ничего у него брать. Он просто хотел меня повязать... этими десятью тысячами. Но тогда я подумал: чего мне терять. Мы ведь и так повязаны. Деньги же были нужны: я как раз нацелился на дачный кооператив. В общем, деньги я взял. Ну а этим летом он мне о них напомнил, попросив подвезти Юру и Женю. Естественно, этим летом я был уже не тот, что три года назад. Решил: зачем я буду с ним связываться? Лучше отдам ему эти десять тысяч и пошлю к черту. Но было поздно. Я уже был прихвачен, взят за горло, хотя сам этого еще не понимал.