Андреа и Эдера старались не упоминать в своих разговорах Лало. Хоть он и оставался единственным, кто соединял их с прошлым. Всего лишь одна ночь, но какую пропасть разверзла она между мужем и женой, между людьми, любившими друг друга и считавшими, что продолжают любить.

Самые страшные мучения начинались ночью. Андреа старался приходить домой поздно и сразу же ложился спать. Когда Эдера о чем-то его спрашивала, он старался отшутиться, но шутки получались невеселыми и неуклюжими.

Все чаще и чаще, оставаясь вдвоем, Эдера и Андреа молчали. За каждым самым безобидным вопросом звучал немой укор.

Раньше они часто ссорились, спорили. А теперь в их доме поселилась тишина. Они боялись разговаривать друг с другом, избегали подолгу оставаться наедине, справедливо опасаясь, что неосторожное слово, жест может уничтожить то хрупкое равновесие, которое существует между ними.

Когда начинался какой-нибудь самый безобидный разговор, каждый понимал, о чем думает другой. В любом слове друг друга они искали подвох, намек. Это становилось невыносимым. Но начинать первому выяснять отношения никому из них тоже не хотелось.

Так было и в тот день.

Эдера вернулась домой, бросив покупки на кухне, отправилась в ванную. Андреа принялся распаковывать и ставить продукты в холодильник. И вдруг...

Из сумки, с самого ее дна, выпал коробок спичек непривычной формы. Такие обычно делают на заказ для какого-нибудь бара, учреждения или гостиницы. Андреа, заинтересованный, принялся рассматривать коробок, на котором была изображена белоснежная яхта, стоящая на рейде. Мужчина перевернул коробок и замер.

Четкие черные буквы сложились в ненавистное ему имя: ЛЕОНАРД МАРКОНИ!

Пальцы Андреа дрогнули, он раздавил коробок в руке и бросился в ванную. Он без предупреждения распахнул дверь и сунул руку с раздавленным коробком прямо под струи воды. Эдера отшатнулась.

— Что это такое?! — закричал мужчина, бросив размякший коробок под ноги Эдеры.

Он не обращал внимания на то, что струи воды хлещут на его одежду.

— Это спички, — спокойно ответила женщина, — и я не понимаю, зачем ты их бросил в воду.

— Нет! Это не просто спички. Читай!

Мужчина расправил смятый картон. Эдера, ничего не подозревая, прочитала первые буквы:

— Лео...

— Вот именно! Леонард Маркони! — голос Андреа звенел от негодования.

Но Эдера не сразу сообразила, на кого обращена его ненависть, на Леонарда Маркони или на нее. Самым страшным было то, что обращена она была сразу на них обоих.

— Откуда у тебя эти спички?

— Я не знаю, — пожала плечами Эдера, — я даже не знаю, где ты их взял.

Женщина быстро закрутила краны душа и, накинув на плечи халат, потуже затянула пояс.

— Я нашел их у тебя в сумке. Они лежали у тебя там.

— С каких пор ты начал рыться в моих вещах? — теперь и в голосе Эдеры зазвучали нотки негодования.

— Ты же сама бросила продукты на кухне.

— Но я не просила тебя рыться в сумке.

— Они были на самом дне, и я не мог их не заметить. Ты это сделала специально, чтобы позлить меня.

— Андреа, мы же договорились, никогда не вспоминать о том, что произошло. И ты нарушил свое обещание.

— Я понимаю. Я помню эти слова, но ты... Ты подсунула эти спички, чтобы уязвить мое самолюбие...

— Андреа, одумайся, — просила Эдера, — ты говоришь несусветную чушь. Я даже не могу объяснить, откуда они взялись. Словно сам дьявол положил их...

— Нет, это не дьявол. Или ты сама дьявол.

— Одумайся, что ты говоришь. Ты же знаешь, я ревностная католичка, — сказала Эдера и осеклась, поняв, сколь неуместно и кощунственно ее напоминание.

— А мне нечего думать! — выкрикнул Андреа и побежал в спальню.

Громко хлопнула дверь, Эдера бессильно опустила руки и села на диван. Прямо перед ней стоял телефонный аппарат. Она некоторое время смотрела на него, не моргая, а затем сняла трубку.

Андреа лежал на кровати и, чтобы унять свою злость, сжимал и разжимал пальцы. Его взгляд упал на сумочку Эдеры, висевшую на спинке стула. Молния была приглашающе расстегнута. И мужчина страстно захотел заглянуть вовнутрь. Возможно, и там прячется что-то, компрометирующее Эдеру. Он некоторое время боролся с собой, но потом понял, что навязчивая идея не оставит его.

Андреа медленно поднялся и, уговаривая себя, что в этом ничего предосудительного нет, подошел к сумке. Его рука скользнула в прохладное нутро сумочки и вытащила портмоне. Сухо щелкнула кнопка, под прозрачным пластиком покоилась фотография еще совсем молодых и улыбавшихся Андреа и Эдеры. Мужчина с удовольствием смотрел на этот снимок, заставляя себя верить, что ничего не изменилось с тех дней, когда они были счастливы и любили друг друга.