Старый орангутанг в белом врачебном халате нёсся между деревьев со скоростью хорошего спринтера. Я едва поспевал. Минут через десять бега мы резко сбросили скорость. Впереди застучал пулемёт.

Брови Абры медленно поползли вверх.

— Это кто у тебя настолько невезучий?

Я перешёл на крадущийся шаг.

— В каком смысле?

— Дикая охота из океана только за проклятыми Фортуной выходит, — пояснил шаман.

Я раздвинул ветки прибрежных зарослей и выглянул на пляж. Выходящие из моря существа напоминали людей, которых скрестили с обитателями глубин.

Снова заработал пулемёт. Его держал Харченко, стоявший на крыше вагона. Морские химеры падали на песок и растекались водой. Позади Петра Феофановича, рядом с горой снаряжённых коробов, сидела Тофана. Харченко, отстреляв ленту, сбрасывал пустой короб назад — и почти сразу получал полный. Работали слаженно и пока справлялись.

— Ну всё, — вдруг прошептал Абра. — Им конец.

Я проследил за его взглядом. Из моря медленно поднималась чёрная фигура. Рыцарь, закованный в латы. Лицо под опущенным забралом видно не было.

Фигура поднималась, застыв в одной позе. Смотрелось необычно. И лишь когда над водой появилась голова огромного чёрного коня, я понял, что перед нами всадник. Глаза животного пылали потусторонним светом.

Харченко перенёс огонь на рыцаря. Пули входили в него, как камушки в трясину. Рыцарь не обращал на это внимания.

А вот коню стрельба не понравилась. Из его глаз два луча ударили в берег. Песок возле вагона спёкся в стекло. Пулемёт замолчал.

Всадник больше не поднимался. Стоял по грудь в воде и ждал.

А в голове у меня и, похоже, у всех присутствующих прозвучали слова:

Отдай мою добычу.

Не знаю, что толкнуло меня на следующий шаг. В душе поднялся гнев.

Я вышел из зарослей. В правой руке покачивался Ухнеб. В левую тяжело лёг древний подсвечник.

Один балл Холода перевёл в Силу Мысли. А потом все десять вогнал в блок ментальной защиты и вытолкнул его наружу. Лучшая защита, как известно, нападение.

Упёрев взгляд в рыцаря, я прорычал:

— Пошёл вон! Это моя добыча!

По песку пляжа пробежала волна.

Абра рухнул рядом со мной лицом в песок. На крыше вагона Харченко выронил пулемёт и скатился вниз. Тофана обмякла возле коробов.

Вороной конь пронзительно заржал. Встал на дыбы и, потеряв всадника, скрылся в океане. Сброшенный конём рыцарь медленно поднялся на ноги.

Похоже, дипломатическую часть переговоров я провёл успешно. Правда, своих тоже задело.

Меж тем рыцарь выбрался из воды и ступил на пляж.

— Прими вызов, смертный! — загремел его голос в моей голове. — Инфортуна прекраснейшая рассудит нас. Победителю достанется добыча, побеждённому — смерть!

— Угу, — кивнул я.

Содержание его речи сейчас интересовало меня мало. Куда любопытнее оказался другой феномен.

Из-под металлических сапог рыцаря поднимался лёгкий дымок. С каждой секундой он становился всё плотнее.

— Что означает твоё «угу»? — озадаченно спросил рыцарь.

У меня уже сложился план дальнейших действий. Я расправил плечи и торжественно произнёс:

— Я, князь Михаил Медведев, принимаю твой вызов!

Рыцарь выхватил из-за спины огромный двуручный меч и раскрутил его над головой.

— Стоп, — рявкнул я.

Рыцарь замер, остановив меч над головой в полном противоречии с законом инерции.

Я неодобрительно покачал головой.

— Мы не в кабацкой драке участвуем. У нас благородный поединок. А ты до сих пор не представился.

Дым тем временем уже поднялся до колен рыцаря. Он встал в куртуазную позу.

— Я Морвен, первый всадник Инфортуны прекраснейшей!

— Самая прекрасная в мире — это Фортуна, — скопировав его позу, высокомерно заявил я.

— Да как ты смеешь…

Договорить Морвен не успел. Дым втянулся под его кольчужную юбку. Вспышка света ударила по глазам. Я рефлекторно зажмурился.

На песок, звякая, посыпались металлические детали.

Когда зрение восстановилось, на песке грудой валялись доспехи, увенчанные мечом-оглоблей.

— Похоже, спортивные пляжные поединки тебе были противопоказаны, — задумчиво сказал я.