Шрифт:
Огонь ударил по саду. Не широкий и не жаркий. Лиля сжала пламя в узкую полосу, прошедшую по корням между мной и деревянной фигурой. Ольга удержала боковые побеги, Инга заморозила почву, а Бродислав, несмотря на рану, встал и врезался плечом в последнее воплощение.
Дерево сломалось пополам.
Я потянул нить.
Зелёное право отделилось от запаха Алиски и вспыхнуло перед когтем. Я перерезал его.
Земля под яблоней провалилась. Корни втянулись внутрь, будто их тянуло вниз огромное животное. Все деревянные фигуры одновременно осели. Жёлтые бутоны почернели и рассыпались.
Алиска бросилась на золотую нить.
— Алиска, не надо!
Она уже грызла её.
Нить лопнула с сухим хлопком. Изнутри вырвался зелёный свет, но Алиска втянула его вместе с воздухом. Её тело дёрнулось, шерсть встала дыбом. На боках проступили тонкие золотые полосы.
— Алиска! — крикнул я.
Она не ответила. В её горле забулькало. Я схватил её, но она вывернулась и снова вцепилась в корень.
— Ещё здесь, — прохрипела она. — Ещё люди.
Под деревом оставался главный узел. В нём сжимались сотни связей, каждая шла к отдельной семье. Одуванчик потерял право на Алиску, но не собирался отпускать остальные договора. Он сжал их в один пучок и попытался утащить глубже.
Я вогнал когти в землю.
Под поверхностью находился плотный клубок. Он не был единой магией. Внутри лежали память о дождях, сила корней, лечение болезней, защита от насекомых, урожай и право требовать плату. Я начал отделять слои, не разрушая полезное.
Сначала отрезал право распоряжаться детьми. Потом приказ подчиняться. Затем запрет заключать другие договоры. После каждого разреза часть нитей становилась свободной.
Они не исчезали. Они поднимались к людям, ожидая выбора.
— Арина! — крикнул я. — Говори им, что сейчас происходит.
Она поняла и начала называть семьи. Иван приводил людей из деревни, Лиля передавала список рабочих с полей, Олег через медные пластины находил тех, кто не мог добраться сам.
Люди выбирали.
Кто-то оставлял защиту от засухи. Кто-то отказывался от всего. Кто-то просил сохранить только право на воду. Я отделял одно от другого, пока под яблоней не стало тесно от золотых нитей.
Одуванчик потерял форму.
Деревянная фигура превратилась в груду досок. Из щелей вырвался зелёный дым.
— Ты уничтожаешь порядок, — прозвучал его голос уже из земли.
— Я убираю хозяина из договора.
— Без хозяина всё развалится.
— Проверим.
Я нашёл последний слой. Он проходил через все связи и соединял их с истинным телом Одуванчика. Толстая зелёная линия уходила далеко за пределы сада, в сторону старых лесов и полей. На другом конце чувствовалась огромная масса сознания. Оно было не человеческим и не добрым. Одуванчик держался за неё, как клещ за кожу.
Разрезать линию целиком означало ударить по сотням людей, которые всё ещё зависели от полезной магии. Я не мог просто рвануть.
— Алиска, ты можешь поглотить часть?
Она сидела на земле, тяжело дышала. Золотые полосы на шерсти гасли и загорались.
— Могу. Но станет больно.
— Больно будет мне тоже.
— Ты большой, тебе положено.
Она раскрыла пасть и ухватила зелёную линию зубами.
Я повёл коготь вдоль неё.
Алиска тянула силу к себе, отделяя полезную магию от права Одуванчика. Я резал, не отрывая линии полностью. Пять сантиметров, десять, ещё ладонь. Внутри кости зазвенел адамантий, в глазах потемнело.
Одуванчик ударил через связь. Голос исчез, вместо него в голову ввалились запахи леса, вкус сырой земли, шум дождя и сотни чужих просьб. Я увидел засуху, больных детей, вымершие поля и людей, которые стояли на коленях перед ростками. Они действительно нуждались в помощи. Одуванчик давал её. Потом записывал в собственность всё, до чего мог дотянуться.
Я чуть не остановился.
— Пап! — рявкнула Алиска.
Её голос вернул меня к земле.
Бродислав стоял рядом и прижимал ладонь к боку. Кровь между пальцами уже не текла, но лицо стало серым.
— Не смотри на картинки, — прохрипел он. — Смотри на то, что он делает сейчас.
— Умный совет для человека, который сам едва стоит.
— Я всегда был умным. Просто редко пользовался.
Я продолжил резать.
Зелёная линия истончилась. Алиска втягивала силу рывками. На каждом вдохе её тело становилось крупнее, а потом снова уменьшалось. Она не получала власть над чужими людьми. Она вынимала из узла магию, которая уже принадлежала им, и возвращала её по исходным связям.
Последний слой отделился.