Шрифт:
Связь с истинным телом Одуванчика оборвалась, но полезная магия осталась в полях, садах и человеческих договорах. Зеленоватый свет разошёлся по золотым нитям и вернулся к людям.
Одуванчик закричал.
Крик прошёл по земле. Яблоня сбросила все листья. Дома задрожали, в колодце поднялась мутная вода, а далеко в лесу один за другим начали падать старые деревья.
Алиска выплюнула остаток зелёной нити и упала на бок.
Я схватил её и прижал к груди.
— Жива?
— Устала, — прошептала она. — И хочу мяса.
— Будет мясо.
— Сначала я победила?
— Ты нашла узел и вытащила из него людей.
— Значит, победила.
— Да.
— Тогда мяса нужно много.
— С этим спорить не буду.
Сад затихал. Корни втягивались в землю, оставляя рваные борозды. Лёха и Алиса-гладиаторша помогали людям выбраться из канав. Лиля сидела прямо на траве и прижимала ладони к обожжённым предплечьям Ольги. Инга проверяла каждого, кто потерял сознание. Игорь нёс на руках старика и его жену.
Бродислав стоял у сломанного дерева.
— Покажи рану, — приказал я.
— Сначала проверь Алиску.
— Она дышит.
— Я тоже.
— У тебя кровь.
— У неё тоже была.
Мы посмотрели друг на друга.
— Ты стал невыносимым, — произнёс я.
— Долго жил рядом с тобой.
Инга обработала его бок. Деревянные шипы прошли между рёбрами, не зацепив лёгкое. Рана была глубокой, но регенерация уже стягивала края.
Одуванчик не исчез. Его истинная связь осталась где-то далеко, но потеряла доступ к разумным росомахам и к людям, которых держал без согласия. Большинство полей сохранило полезную магию. Несколько старых садов засохли, потому что хозяева отказались от прежних договоров, но никто не умер.
К вечеру мы собрали тех, кто остался связан. Арина составила новый список условий. Люди выбирали, какую часть помощи оставить. Некоторые отказались от всякой магии и предпочли обычную работу. Другие сохранили защиту от вредителей или право на дождь, но с чётким сроком и возможностью уйти.
Алиска спала у меня под плащом. Её шерсть пахла землёй, кровью и зелёным соком. Золотые полосы исчезли, но под кожей остался слабый тёплый свет.
Росс подошёл к яблоне уже после заката. Бог выглядел крупнее, чем утром. Новые добровольные нити укрепили его, но он не радовался. Он долго смотрел на высохшие ветви.
— Одуванчик не простит, — рыкнул Росс.
— Он уже не может войти через Алиску.
— Через неё нет. Но у него остались старые леса, поля и договоры.
— Тогда будем разбирать их по одному.
— Ты думаешь, это закончится быстро?
— Нет.
Росс сел на землю.
— Девочка съела часть его силы.
— Она вернула её людям.
— Часть всё равно осталась в ней.
— Это опасно?
— Пока не знаю. Она не просто поглотила проклятие. Она разорвала узел и оставила себе кусок магии, который не принадлежал Одуванчику полностью.
Алиска, не открывая глаз, пробормотала из-под плаща:
— Я не кусок.
— Я знаю, — отозвался Росс.
— И не трава.
— Это тоже знаю.
— Тогда не обсуждайте меня, пока я сплю.
Росс посмотрел на меня.
— Она слышит всё.
— В этом мы похожи.
— Ты слышишь хуже.
— Зато режу лучше.
Он фыркнул, но спорить не стал.
Утром мы отправили сообщения на фабрику, в форт и в деревню. Людей проверяли по спискам. Несколько защитных узлов пришлось перестроить, потому что старые договоры с Одуванчиком впитались в стены и садовые каналы. Олег отправил бригаду с медными пластинами, Арина назначила троих писарей, а Иван распорядился заменить высохшие деревья молодыми саженцами.
Я собирался вернуться к колодцу, когда вдалеке раздался звон металла.
Сначала я решил, что это кузнец. Потом воздух стал горячим.
Не тёплым от солнца. Горячим, как возле открытой печи. Адамантий в рёбрах отозвался слабым жаром.
Я поднял голову.
Над фабрикой поднимался тонкий серый столб. Окна цехов светились красным. Рабочие выбегали наружу, закрывая лица рукавами. На крыше трещали металлические балки.
— Там пожар? — спросила Арина.
Я уже бежал к конюшне.
— Нет. Огонь снаружи не виден.
— Тогда что там происходит?
Адамантий в костях нагрелся сильнее. Металл отозвался на далёкое воздействие, которого я раньше не чувствовал.
— Кто-то пытается расплавить фабрику изнутри.
У кирпичной стены фабричного корпуса лопнуло окно. Внутри вспыхнуло белое пламя. Стальные балки покраснели, а с крыши посыпались раскалённые капли.
Алиска высунулась из-под плаща и принюхалась.
— Пахнет не Одуванчиком.
— Чем?
Она оскалилась.