Шрифт:
— На кухне огонь держится, — доложил он. — Дорожные столбы не трогают караваны. Колодец работает, но воду нужно проверить.
— Проверим всё, — отозвался я. — И поставим наблюдение за мелкими богами.
— Как наблюдать за тем, чего не видишь?
— Теперь видим, — вмешался Олег. Он разложил на ящике три медные пластинки, покрытые тонкими линиями. — После первого нападения я сравнил остаточный след. У каждого воздействия есть повторяющийся узел. Серый, с короткой золотой петлёй. Если такой узел появится рядом с человеком, пластина потемнеет.
— Сколько пластин? — уточнила Арина.
— Тридцать две. На большее не хватило меди.
— Сделай ещё.
— Медь закончилась.
— Тогда возьми серебро со старых подсвечников, — распорядился я. — Но не трогай то, что нужно для ворот и лечебной палатки.
Олег кивнул и записал распоряжение.
Уголёк сидел на краю моей миски и смотрел на троих освобождённых духов.
— Они не вернутся сами, — пискнул он. — Но отправят тех, кто крупнее.
— Пусть отправляют.
— Андрей, — рыкнул Росс, устраиваясь возле костра. — Не путай смелость с глупостью. Мелкие боги не сильны по одному. Но они знают людей, дороги и дома. Они войдут через привычки. Через колыбель, амбар, семейный нож. Тебе придётся либо разрушить всё полезное, либо научиться отделять приказ от силы.
— Уже научился.
— Сегодня. А завтра они принесут связь, которую нельзя увидеть по одному месту.
— Значит, будем смотреть по нескольким.
Росс дёрнул ухом.
— И ещё одна проблема. Те трое не были самостоятельными. Их держали старшие договоры. После твоих разрезов они потеряли часть права и теперь свободны.
— Они напали на людей.
— Потому что их заставили. Или потому что сами решили, что так проще. Среди богов встречаются разные уроды.
— Им можно предложить новый договор?
Росс поднял морду.
— Ты собираешься брать под защиту каждого, кто явится к воротам?
— Если он не требует людей и согласится на условия.
— Тогда скоро у тебя будет дворец из богов.
— Дворец не нужен. Нужен порядок.
Арина отложила карандаш.
— Название тоже нужно, — произнесла она. — Если мы создаём отдельные договоры, их придётся где-то хранить. Людям нужна понятная структура. Богам тоже.
— Что предложишь?
— Двор без цепей.
Иван фыркнул.
— Неплохо, — отозвался он. — Коротко и сразу понятно, чего от нас не требуют.
— Двор звучит слишком знатно, — заметил Бродислав.
— Мы уже не можем прятаться за словом «род», — возразила Арина. — После сегодняшнего дня любые старые формулы будут восприниматься как угроза.
Я посмотрел на людей вокруг. На рабочих, которые держали мокрые рубахи у костра. На охотников, проверявших оружие. На кухарок, сидевших возле лекарской палатки. На переселенцев, стоявших рядом с телегами и слушавших разговор.
Все они видели, что старая защита не исчезла после разрыва права. Вода осталась водой. Печь грела. Дорога показывала направление. Исчезло только требование платить именем.
— Двор без цепей, — повторил я. — Подходит.
В этот момент со стороны сада донёсся треск.
Не сухой хруст ветки и не звук лопаты. Дерево ломалось медленно, под тяжестью чего-то, что росло из земли.
Алиска вскочила на моё плечо. Её шерсть поднялась.
— Пап, там запах Одуванчика.
В саду, где ещё утром росли яблони, земля вспучилась длинной полосой. Корни выдавили камни дорожки. Они были белыми, почти гладкими, с тонкими золотыми прожилками. На концах корней раскрывались жёлтые бутоны.
Бродислав выпустил когти.
— Сколько их?
— Пока один узел, — отозвался я, глядя в магическое зрение. — Но корни идут к домам.
Мы побежали к саду. За спиной люди начали закрывать ворота, а Иван крикнул охране отвести детей к каменному складу.
Корни двигались под землёй. Они не рвались вперёд, а выбирали самые мягкие места: клумбы, канавы, грядки. Каждый раз, когда кончик показывался на поверхности, на нём распускался жёлтый цветок.
Из первого бутона посыпались белые семена.
Одно упало на дорожку и сразу пустило тонкую зелёную нить к ближайшему дому.
— Не трогать руками! — предупредил я.
Алиса-гладиаторша на ходу достала факел.
— Жечь?
— Пока нет. Огонь может усилить то, что внутри.
Я подошёл к цветку и выпустил коготь. Золотая связь внутри стебля была слабой, но уходила далеко. Через неё кто-то смотрел на сад, на дом, на людей и на меня.
Связь пахла свежей землёй и горьким соком.
Я перерезал её.
Бутон закрылся. Корень под ним дёрнулся и замер.