Шрифт:
— Горячим железом. И злой женщиной.
Глава 13
Глава 13
Я добрался до фабрики раньше конных охранников.
Жара хватала за лицо уже у внешней ограды. Воздух над корпусом дрожал, кирпичная кладка темнела пятнами, а из щелей между оконными рамами сочился белый свет. Дыма почти не было. Только запах раскалённого железа, жжёной шерсти и чего-то сладкого, похожего на перегретый мёд.
Рабочие выбегали из дверей. Одни кашляли, другие прижимали рукава к лицу. На площадке перед цехом толпились люди, но никто не уходил дальше. Возле ворот стоял Олег, весь в копоти, и держал за плечо перепуганного мальчишку.
— Где остальные? — рявкнул я, спрыгивая с коня.
— Внутри ещё двадцать семь человек, — выкрикнул Олег. — Три смены не успели выйти. Двери заклинило, а стены нагреваются изнутри.
— Почему не разбили окна?
— Стекло плавится раньше рук. Любой, кто подходит к корпусу, теряет сознание.
Я поднял взгляд к крыше. Стальные балки действительно светились красным, но пламя не распространялось по дереву и маслу. Оно держалось внутри конструкций, проходило по металлу тонкими линиями и собиралось в центре здания.
Это не был пожар. Пожар разъедал вещи. Здесь кто-то нагревал саму фабрику.
— Лиля уже внутри? — уточнил я.
— Да, — выдохнула Ольга, подбегая к нам. — Она держит проход в западном цехе. Инга и я пытались остудить стены, но лёд испаряется ещё до касания.
— Рабочие?
— Большинство вывели. Олег вернулся за инструментами и едва не остался там.
— Потому что там лежат чертежи, — буркнул Олег. — И плесень для фильтров. Без них мы потеряем месяц работы.
— Потеряешь чертежи, а не лёгкие, — отрезал я. — Больше внутрь без приказа не лезть.
От корпуса донёсся глухой удар. Кирпичи на северной стене выпучились наружу. Между ними проступили красные трещины.
— Сколько времени до обрушения? — бросил я.
Олег глянул на медный прибор, стрелка которого дрожала у крайней отметки.
— Если нагрев продолжится, минут десять. Может, семь.
— Тогда у нас семь минут.
Я сорвал с пояса защитную маску и натянул её на лицо. Она была рассчитана на ядовитый туман и плохо спасала от жара. Края фильтра сразу нагрелись, но дышать стало возможно.
— Бродислав, оцепи площадку. Никого не подпускать к стенам. Игорь, обойди корпус, найди все выходы и проверь, не спрятался ли кто-нибудь в подсобках. Арина, уводи людей к каменному складу. Если кто-то спорит, тащи силой.
— А ты? — резко уточнила Арина.
— Иду за рабочими.
— Один?
— С Лилей.
— Если внутри магия огня, ты не знаешь, что она сделает с металлом в твоём теле.
— Узнаю на месте.
Она схватила меня за рукав.
— Не превращай чужую фабрику в очередную арену.
Пальцы у неё были холодными, а ногти впились в ткань. Я посмотрел на раскалённые балки, на людей у ворот и на белое сияние за стенами.
— В этот раз арена заполнена моими людьми, — произнёс я. — Значит, сначала выведу их.
Арина отпустила рукав. Бродислав уже расставлял охрану, а Игорь исчез между складами.
Я вошёл в западный цех.
Жар ударил через маску. Горло сжало, глаза заслезились. Воздух внутри был сухим настолько, что язык сразу прилип к нёбу. На стенах висели инструменты. Щипцы, молотки и клещи медленно гнулись, будто их размягчали в горне. Пол под сапогами отдавал теплом.
В дальнем проходе горело узкое оранжевое пламя. В его центре стояла Лиля.
Она держала обе руки перед собой. Пламя выходило из её ладоней тонкими струями и упиралось в белую стену жара, не давая той пройти дальше. Волосы прилипли к вискам, кожа на шее покраснела.
За её спиной находились рабочие. Двадцать человек прижались к стене, прикрывая головы мокрыми тряпками. Среди них я увидел Мишу, старшего мастера сборки, и двух девочек, которые занимались упаковкой макров.
— Ты долго, — прохрипела Лиля, не поворачивая головы.
— Дорогу уступали.
— Тогда убери их.
— Что?
— Огонь. Он идёт через стену. Я могу задержать, но не погасить. И если он дойдёт до людей, мокрые тряпки им не помогут.
Я перевёл взгляд на белую преграду.
Магия была сложной. Огненная богиня не создала обычное пламя. Она связала температуру с металлом, металл с замкнутым объёмом, а объём с дыханием людей. Чем плотнее мы стояли в цеху, тем быстрее росла температура. Рабочие являлись не целью, а топливом.
За стеной жара я увидел ещё один слой. Тонкая багровая нить уходила вверх, к крыше. На ней лежало право входить в любое горящее пространство. Чужая воля не просто нагревала металл. Она объявляла фабрику своей печью.