Я положил ладонь на рукоять «Шёпота»:

— Протокол «Охота».

— Активирован.

— Полный тактический пакет.

Холод Архивариуса разошёлся по позвоночнику. Поле зрения стало чище. В углу появились остаток воздуха, заряд оружия и время до закрытия окна.

Три числа. Пока достаточно.

Я шагнул в темноту.

Убежище осталось за спиной — вместе с тишиной, незаменённым клапаном и двумястами пятьюдесятью годами, которые так и не научили меня отказываться от плохих идей.

Впрочем, хорошие редко стоили таких денег…

30 октября 2200 года. Пояс астероидов.

Первый переход был темнотой.

Второй — болью.

Третий выплюнул меня в вакуум.

Правым плечом ударился о решётчатый настил, успел зацепиться магнитной подошвой, и остановил вращение прежде, чем платформа с грузом врезалась в стену. В полной темноте это выглядело бы достойно. Аварийные лампы сервисного кармана зажглись через секунду и испортили впечатление.

— Состояние? — спросил я.

— Живы, — ответил Архивариус. — Это наиболее общее определение.

— Подробности.

— Кратковременное рассогласование вестибулярного аппарата, перегрузка правого плечевого сустава, спазм сосудов биологического глаза. Нарушений герметичности нет. «Кузнечный Мех» работает штатно.

Я поднялся на одно колено.

Плечо ныло. Левый — биологический — глаз «показывал» нечёткую картинку.К счастью, правый механический исправлял ситуацию и добавлял список показателей, из которых полезными были три: давление в костюме, запас дыхательной смеси и заряд системы.

Все три оставались в допустимых пределах. Значит, переход прошёл хорошо.

Сервисный карман представлял собой цилиндр метров пятнадцати в длину и не больше шести в поперечнике. Когда-то через него перегоняли контейнеры между распределительными линиями. Теперь две трети направляющих были вырваны, стену пересекала тёмная трещина, а на месте диспетчерского терминала торчал оплавленный пучок кабелей.

За внешней обшивкой не было ничего.

Ни воздуха. Ни искусственной тяжести. Ни законного владельца, который мог бы предъявить счёт.

Последнее делало помещение почти уютным.

Я коснулся фиксатора на запястье. Магниты в подошвах усилились. Платформа с кофрами висела в полуметре от настила, удерживаемая одним страховочным тросом. Ещё немного — и она ушла бы в дальний конец цилиндра, где из стены торчал обломок грузового манипулятора,где мой груз мог бы повредиться.

Подтянул платформу к себе и поставил её на направляющие.

— Следы доступа? — задаю вопрос Арху.

— Внешний шлюз открывался четыреста девяносто два дня назад. Внутренние датчики после этого не фиксировали давления, движения или тепловых источников.

— После этого или после того, как их научили не фиксировать?

— Разница требует проверки.

— Поэтому я и спросил.

Из поясного кармана достал плоскую пластину размером с ладонь и прилепил к настилу. Пластина раскрылась четырьмя усиками. По металлу прошла короткая дрожь.

Пассивный сканер не излучал ничего, что можно было бы засечь снаружи. Он слушал электромагнитный шум, колебания конструкции и остаточные заряды. Медленно. Надёжно. Скучно. Хорошие проверки обычно были скучными. Плохие потом становились интересными сами.

Закрепил «Телескоп-М» на груди и пошёл вдоль цилиндра. В «нулевой» гравитации магнитные подошвы напоминали полу, что у него есть предназначение. Каждый шаг отдавался сухим металлическим стуком.

В центральной секции находилась моя причина хранить этот карман в тайне.

Под серым чехлом, пристёгнутая к стене шестью лентами, висела малая рабочая капсула. Три метра керамики, композитов и старых решений, которые пережили производителей. Корпус напоминал вытянутую каплю с плоским брюхом. Ни крыльев, ни нормального иллюминатора, ни места для второго человека.

«Кокон». Название придумал Артур, когда впервые увидел капсулу.

Он сказал, что в такой тесноте можно либо превратиться во что-то новое, либо умереть, не расправив ноги. Я ответил, что второе дешевле.

Капсула не была кораблём. У неё не было межсистемного двигателя, жилого отсека, защиты от серьёзного оружия и даже нормального санузла. Только кресло, короткоходные маневровые блоки, теплозащитный экран, пара якорных гарпунов и грузовая люлька под днищем.

Для перехода от местного узла к астероиду этого хватало.