– Есть, товарищ полковник, – снова злится на мой выпад.

Весь день я привожу в порядок документацию и проверяю за своими «пацанами» работу. Мне надо понять, как они настроены. Только стрелки часов достигают заветных значений шести часов вечера, как в отделе никого нет, кроме единственной девочки, она всегда доделывает работу, не бросает. Но вскоре и она уходит. И после лаборатории я остаюсь доделывать свои руководящие дела, их точно за меня никто не сделает.

Я так увлечена, что не сразу обращаю внимание на щелчки и звуки открывающейся двери. Но я знаю, что это Барский. Я от дел отвлекаться не умею, не по натуре это мне, поэтому я задерживаюсь и времени счет не веду. И он тоже об этом знает, поэтому подождет.

Но я никак не ожидаю, что его сильные руки развернут меня в кресле, поднимут под попу и усадят прямо на стол. Это настолько непредвиденно, что когда он меня поднял, я вцепилась в его плечи мертвой хваткой, он аж зашипел, но не остановился. А потом просто снес меня своим обезоруживающим поцелуем и гулящими по моему телу руками. Барский застал меня врасплох и я не сразу смогла от него отстраниться. Но это, конечно, он мне позволил, потому что эту машину просто так с места не сдвинуть.

– Если сейчас не поедешь домой, то я продолжу и гарантий, что я смогу остановиться, я тебе не дам, – запыхавшись, произносит мой мучитель.

– Я поняла, – смотрю на него с полным понимания взглядом. – Я поеду. Отпускай, – сразу соглашаюсь, не отвожу от него глаз.

– Я передумал, – припечатывает он.

Глава 3. Герман

– Я передумал, – сообщаю я.

Как можно ее отпустить сейчас? Такую неожидающую, а сейчас даже напуганную. Но нет, Кошка, ты не меня боишься. Ты себя боишься, потому что видишь, между нами искрит до сих пор. Я тоже это вижу. Я сейчас сюда пришел потому что домой тебя выгнать хотел, чтобы отдохнула, но передумал и решил действовать по–другому, ты мои ожидания оправдала на двести процентов. А сейчас снова передумал.

– Поцелуешь меня сама, отпущу и отступлю, – скалюсь я.

– Барский, обалдел совсем? – пытается она храбриться. Но мы оба знаем, она эти слова кое–как в предложение сложила.

– Кошка, хорошее предложение. Учитывая, что ты знаешь, с места я не сдвинусь, – сообщаю я.

Я не останавливаюсь и показываю ей свой интерес руками, задирающими ее рубашку. А она вся отзывается. Какая кожа нежная. Кроме нее, никогда такой не касался. Кукла фарфоровая.

– Ладно-ладно, – говорит и поводит плечами, прогоняя мурашки. – Гер, только не трогай, – просит и своими руками ловит мои и в стороны разводит.

Я поддаюсь, поднимаю руки выше, подтверждая, что не трону и хватаюсь руками за столешницу по обе стороны от ее бедер. Она берет в руки мое лицо, притягивает ближе к себе и просто прижимается своими губами к моим. Несколько раз. Хитрая Кошка.

– Кош, по–взрослому давай, – шепчу я, боясь спугнуть ее инициативу, хоть и вынужденную.

– Об этом договора не было, Барский, – победно улыбается моя картинка на сон грядущий.

– Кошка, ну с ума же сойду, – уговариваю ее. – Зачем тебе сумасшедший начальник? А то еще приду, коллектив тебе построю, оно тебе надо? – придумываю все, что в голову приходит.

– Даже не думай, Герман, – строго говорит она.

– Целуй. Все же просто, – зарываюсь носом в ее волосы, чем еще нежнее держу ее в капкане своих рук даже без касаний.

Она снова поводит плечами, сбрасывая прокатывающиеся по спине ежики. Снова берет в ладони мое лицо, я эти ладошки целую, глаза закрываю, она позволяет, лицо мое гладит, притягивая к себе и неожиданно для меня целует. Глубоко целует. Своими пальчиками в мои волосы зарывается. А я чуть не стону от удовольствия и не открывая глаз, отвечаю ей своей несдержанностью. Трогать запретила, я повязан, но отвечать на ее поцелуи я могу беспрепятственно. Она мягко отстраняется, а у меня уже мутный взгляд, я это чувствую.

– Карин, еще надо. Совсем немного не хватило, – шепчу я и прижимаюсь своим лбом к ее.

– Гера, ты меня здесь трахнешь, если я тебя еще поцелую, – тихо отвечает моя Кошка и трогает меня в области ширинки, подтверждая свои слова.

– Трахну! – шепотом кричу я, подаваясь бедрами навстречу ее касаниям. Я целую ее в местечко за ушком. Она всегда это любила.

– Нет-нет-нет. Барский, поехали, – еле соображает она от моих поцелуев, но просто просит. Не злится и не кричит.

Я утыкаюсь лбом ей в плечо, прямо в звезду на погонах. Отпечатается сейчас, вот Кошка повеселится. Она гладит меня по волосам и шее, ноготками своими проходится. Помогает мне эти эмоции пережить. Она меня всегда очень тонко чувствовала. А я хочу ее до одури. Но я ей слово дал, что не трону.

– Поехали, Кош. Отвезу тебя, – отлипаю от ее плеча, целую в ладошку и отстраняюсь. Она в ответ только часто кивает и спрыгивает со стола.

Я не забыл ее. Я не знаю, что конкретно случилось шесть лет назад и почему она исчезла, не сказав мне ни слова. Я не знаю, почему я не добился разговора с ней и не настоял, но сейчас я четко понимаю, что был не прав. Я тотально был не прав. Она была моя женщина, я имел на нее все права. Мы были честны друг с другом, но что-то надломилось и я не выяснил причину такого ее поведения. Я приезжал и стоял ночью под ее окнами, когда она не приехала ко мне и даже не позвонила. Но ее не было. Ее не было дома. На работе я не мог с ней поговорить, свободных минут не было даже поесть, да и не хотел, чтобы наш разговор был достоянием общественности. А потом она исчезла, просто перевелась и больше мы вместе не работали. Я не стал ее искать. Это моя ошибка. Она шесть лет где-то была, а сейчас снова рядом. И сейчас я снова хочу ее себе. Со всеми правами на нее. Она мне нужна. Сейчас я очень остро это чувствую.