Либо я уже больше ни на что не обращаю внимания со вчерашнего вечера. Всю ночь мне снилась, моя Кошка нежная. Кажется, сейчас на моем лице написано слишком много, потому что Карина смотрит на меня как-то недоверчиво, сама замедляется и как-будто, назад пятится на своих шпильках. Всё она чувствует. Всегда чувствовала. А я медленно наступаю, спугнуть нельзя. Кошка – дама темпераментная, мне может и прилететь. Она лучшая была в «полицейском самбо» не только среди женщин, но и некоторых мужчин. Но между нами есть небольшая разница, килограммов в пятьдесят. По шее получить я могу, но на болевой она меня не возьмет.

– Барский, тормози, – выставляет вперед ладонь, защищаясь.

Но меня уже не остановить, я резко ловлю ее под бедра и к себе прижимаю, она от неожиданности вцепляется в мои плечи так, что погоны затрещали от натяжения. Тянусь к ее губам, она не двигается, но и не отстраняется. Вижу, боится, но не меня. Последствий она боится. Чего от меня ожидать, она не знает, и эта неизвестность ее пугает. Ловлю ее губы в жалящем поцелуе, она отвечает. Очень горячо отвечает. Она висит на мне, за плечи держится и отвечает моим губам. Я ее юбку наверх задираю, почти до талии, под ягодицы ее подхватываю, вынуждая обнять меня своими бесконечными ногами. Она в чулках, я не вижу, но пальцами чувствую и трусики кружевные тоже чувствую, мокрые трусики. Кошка моя горячая, тоже скучала.

Я тебе брюки намочила, товарищ полковник, – отрывается от моих губ и снова нападает, обнимая мое лицо своими холодными ладошками.Можешь здесь все залить, Кошка, – отвечаю ей, запыхавшись.

Она целует меня, как-будто, хочет напиться. Я не мешаю, но уже так сильно хочу ее, что еле сдерживаюсь, теснее прижимая ее к себе, чтобы чувствовала величину моего возбуждения. Она трется, трется с удовольствием, стонет сладко, потом внезапно останавливается. Дышит тяжело, руками лицо мое гладит. Я снова пытаюсь сократить дистанцию между нашими губами, но она прижимает свою ладошку к моим губам, отрезая возможность ее целовать. Целую ее ладошку, она улыбается, но не убирает ее.

– Гера, прости, – целует мои щеки, убирает ладошку, в губы целует, просто прикасается. – Я не могу, прости, – снова извиняется моя Кошка. – Очень тебя хочу, ты сам чувствуешь, но я не могу. Прости, мой хороший, не могу, – грустно отвечает она и снова целует лицо, ослабляет хватку в ногах и спускается с меня, потираясь об меня своим горячим и мокрым местечком.

А я ее держу, не отпускаю. Я не понимаю, что случилось. Она извиняется. Но она точно хочет, она мокрая. Она скучала, я тоже скучал до невозможности. Сейчас очень остро это ощущаю.

– Родненький, отпусти, – просит она.

Я ослабляю хватку в руках, но еще прижимаюсь к ней. Кошка пытается выпутаться, я нехотя ей это позволяю. Она отступает, поправляет форменную юбку, на меня не смотрит, опасается. Она не скажет мне, что случилось, по крайней мере сейчас. Не стоит и пытаться. Я облокачиваюсь бедрами о стол, складываю руки накрест, молча наблюдаю за ней.

Карина приводит себя в порядок, берет свою сумочку, снимает шубу с вешалки и смотрит на меня.

– Прости, Гер, – с тоской в глазах произносит она и сбегает от меня.

Я так и стою в ее кабинете, прокручиваю в голове то, что сейчас произошло. Не нахожу этому никакого объяснения, снимаю ключ с крючка, выключаю свет, закрываю кабинет и сдаю на пост охраны. Очередная ночь в раздумьях об этой фантастической женщине.

За ночь своих дум, я только пришел к тому, что выяснить причину ее такого поведения я однозначно должен. Поэтому после совещания решаю пригласить Кошку к себе в кабинет, где мы сможем поговорить конструктивно и без лишних ушей.

– Ирина, вызови Карину ко мне в кабинет, – говорю я своему делопроизводителю, выглянув из кабинета.

– Какую еще Карину? – делано ревниво спрашивает Ира.

– Барскую! Других не знаю, – отрезаю я.

Ирина это разговор отдельный. С ней я познакомился на одном из корпоративов, когда была круглая дата создания нашего управления. Были отделения почти со всего города, в одном из них и работала Ира. Она не скрывала своего ко мне интереса, а я не стал отказываться и предложил ей после корпоратива свою компанию. Она сразу согласилась, но ко мне домой нам попасть не удалось, потому что мой кот не пустил ее даже на порог. Шипел на нее, как кобра водяная, был настроен кусаться и царапаться. Мой кот к женщинам с особенным отношением. Только избранных одобряет. Но мы решили его не провоцировать и поехали к Ирине. Больше с ней дел никаких я не имел. Ни сердечных, ни для здоровья. Но не так давно, она попросилась ко мне на работу. Была согласна на любое место, лишь бы не оставаться у себя, потому что к ним пришел начальник, с которым она не поладила. Вакансия у меня была, но мы договорились, что наши прошлые отношения никак не влияют на работу и Ира не делает попыток повторить тот опыт. Сплетни обо мне тоже входили в договор о неразглашении. А сейчас она ревнует меня к Карине. Она не скрывает, это видно. Оставаясь на работе при мне, она вероятно на что-то надеялась. Может, думала, что я сам проявлю инициативу, но нет. Карина теперь ей мешает, единственная женщина – начальник отдела в моем управлении. Еще раз нелестно отзовется, в должности понижу.

– Разрешите, товарищ полковник? – заглядывает Кошка в кабинет.

– Заходи, Карин, – предлагаю жестом присесть в кресло. Медлит, но проходит, садится на самое дальнее от меня место. Опасается. – Карин, что случилось? – решаю сразу выяснить причину ее вчерашнего побега. Она понимает, о чем я.

– Герман, не надо. Я тебя прошу, – выдыхает Кошка и от усталости трет пальчиком переносицу.

– Кош, я просто хочу знать причину. Может, я где-то не прав. Я готов исправиться.

– Нет, Гер. Ты во всем прав. Не в тебе дело. Я не могу, понимаешь?