Старый муравей остановился, будто натолкнувшись на стену.

— Мы поддерживаем порядок, — зазвучала его тупая мысль. — Мы служим всей Галактике. Ты не имеешь права нарушать равновесие.

Злой смех стал ему ответом. Эта развалина пыталась ограничить мои права.

— Повелитель имеет право на всё, что пожелает, — снисходительно сказал я, одновременно стирая разум муравья и вкладывая в него навыки ездового животного.

Закинув на насекомое тело Люция, я подошёл к замершим первым рядам.

— Разобраться, — приказал я мысленно, представив, как одна половина муравьёв расчленяет вторую на отдельные фрагменты.

Через пару минут передо мной лежали аккуратно уложенные сегменты.

— Красиво, — вслух оценил я выполненную работу.

Дальше пришлось поработать самому.

Из уцелевших муравьёв я создал хитиновую пробку в коридоре, чтобы эти насекомые не отвлекали меня от важных дел. А из запчастей одной мыслью сотворил охранника — Титана. Как и всё, что я делаю, он получился идеальным.

Оседлал старого муравья, использовав Люция вместо седла. Можно было переделать панцирь этого хилого насекомого для удобства поездки, но было лень.

Послав Титана вперёд, чтобы расчищал дорогу, я поехал к хранилищу кристаллов боли.

Мой хитиновый Титан легко справлялся со своей задачей. Я неторопливо ехал на подчинённом старом муравье. С левой стороны тянулись камеры с неудачниками.

Внезапно по нервам ударила волна неприятных чувств от потери связи с моим Титаном.

— Кто посмел?! — заорал я, спрыгивая с муравья.

Из-за поворота вышел невысокий мужчина в полувоенном френче. На его носу сверкало пенсне. Этот тип был мне смутно знаком. Внимательный взгляд скользнул по мне.

Неожиданно внутри меня завизжал противный голос:

Срочно убери меня в инвентарь!

Пока я пытался осознать эту нелепицу, мужчина поднял руку с раскрытой ладонью.

— Иди сюда.

После его слов пришла Боль с большой буквы. Казалось, через каждый нерв пропускали электроразряды. Я даже кричать не мог — только хрипел.

Через пелену видел, как с моей головы срывается крысиная корона. Белые нити, тянувшиеся от неё к моей голове, рвались и исчезали.

Я вспомнил, кто стоит передо мной. Гроссмейстер Сын Горя.

Одновременно вспомнил и последствия от напяленной в виде заколки короны.

Болезненно поморщился.

Да-а. Похоже, это было далеко не лучшим решением. А ведь Гульчатай так уверенно говорила, что сможет проконтролировать ситуацию.

Боль постепенно сходила на нет. Корона зависла над ладонью Гроссмейстера. Её визжащие мысли пробивались через вновь заработавший блок против ментала.

Не имеете права! Пока носитель жив, вы меня забрать не можете!

Сын Горя с прищуром несколько секунд изучал меня. Потом негромко спросил:

— А может, действительно прервать твой путь?

Корона отчаянно завизжала:

Да, да! Убейте его! Это он во всём виноват!

К этому моменту мой ментальный блок заработал в полную силу, и я отключил вой визжащего артефакта. В наступившей долгожданной тишине спокойно ответил:

— Я против.

Несмотря на внешнее спокойствие, тело было готово сорваться в ускорение. Я понимал, что против Гроссмейстера шансов нет. Но безропотно ждать смерти не в моих правилах.

Губы Сына Горя сложились в улыбку.

— Тогда можешь добровольно передать эту пакость мне.

Корона задёргалась над его ладонью. Похоже, она снова истошно вопила. Но ни я, ни, судя по выражению лица, Гроссмейстер слушать её не собирались.

Я на секунду задумался. Потом спросил:

— А обменять её на двадцать кристаллов боли возможно?

Кажется, мне удалось его удивить. Ну, сам же просил удивлять при прошлой встрече.

Гроссмейстер заинтересованно поднял бровь.

— Почему двадцать? Почему не сто?

Я пожал плечами.

— Так мне лишнего не надо. Я не жадный.

Лицо Гроссмейстера вдруг побагровело. Он глубоко вдохнул. Я попытался уйти в ускорение, решив, что переборщил. Не удалось.

Гроссмейстер совершенно неприлично заржал. Даже снял пенсне и вытер слёзы.

Я терпеливо ждал.

— Ладно, — всё ещё посмеиваясь, сказал он. — Считай, ты снова сумел меня удивить. Будут тебе двадцать кристаллов.