Затем перевёл взгляд на старого муравья, на котором лежал Люций.

— Афериста этого снимай.

— Сделку подтверждаю, — пока он не передумал, сказал я, снимая Люция с муравья и укладывая на пол.

Гроссмейстер сжал корону в кулаке. На мгновение мне показалось, что её визг пробился через ментальный блок.

Но нет.

Кричал появившийся вместо короны одутловатый юнец в лавровом венке набекрень. Растрёпанный, с трясущимся подбородком и мутными глазами.

Сын Горя щёлкнул пальцами. Старый муравей пришёл в себя.

Я никогда не думал, что увижу, как муравей исполняет придворный реверанс. Похоже, я ехал на девочке. Знал бы раньше, пошёл бы пешком.

Она тем временем проскрипела:

— Погибло множество моих детей. Нарушена стабильная переработка скверны в нейтральный эфир. Возникновение разлома отменить невозможно. До этого события осталось меньше семисот астральных часов.

Гроссмейстер поморщился.

— Это, — кивнул на оставшуюся после крысиной короны сущность, — в камеру. Закончу здесь — займусь ремонтом.

Муравьиха снова сделала реверанс и, подхватив жвалами тихо воющего человечка, скрылась за поворотом.

Гроссмейстер перевёл взгляд на меня.

— Слышал?

Я молча кивнул.

— У тебя осталось меньше месяца, чтобы добраться до родового поместья.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Доберёшься — узнаешь, — раздражённо бросил он.

Но потом всё же снизошёл до объяснений:

— Разлом откроется на твоей планете. С остальным разберёшься сам.

Гроссмейстер протянул мне двадцать небольших серебристых шариков. Совсем не так я представлял себе кристаллы боли. Но интересоваться этим вопросом было не ко времени.

— Не могли бы вы разбудить Люция? — поторопился я с просьбой.

— Сам разбудишь. Капни ему своей крови в рот.

Не успел я задать следующий вопрос, как Гроссмейстер исчез.

Я остался стоять рядом со спящим Люцием. Вокруг царила гнетущая тишина.

Похоже, в ближайшее время убивать меня никто не собирался. Для начала я решил заглянуть в свой внутренний мир. Необходимо было узнать, как там Гульчатай.

Парк моего сознания пребывал в удручающем состоянии. Дорожки скрылись под слоем чёрной грязи. Ко мне спиной стояла Гульчатай с совковой лопатой в руках. Она сосредоточенно счищала грязь с дорожки.

— Привет, — громко поздоровался я.

— Ой! — В руках Гульчатай вместо лопаты появился серп. — Ты чего? — сердито спросила она.

— А ты чего? — удивлённо спросил я.

Мы помолчали, обдумывая возникший вопрос.

Похоже, эта дрянная грязь умудрилась загадить не только мой внутренний мир, но и восприятие происходящего.

Я как хозяин этого мира пожелал избавить его от дряни. Вся чёрная грязь бурным потоком устремилась к моему пустому источнику.

Через несколько секунд внутренний мир приобрёл привычный вид. Даже вода в джакузи вновь стала прозрачной и бурлящей.

— Это ты немного поторопился, — задумчиво произнесла Гульчатай, глядя на источник.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Пока не израсходуешь накопившуюся скверну, нормальная энергия накапливаться не сможет.

— Чем это грозит? — настороженно спросил я.

— Ты теперь можешь только разрушать. Для этого даже магоканалов не надо. Достаточно волевого усилия, — она задумчиво почесала кончик носа. — И не рекомендую пользоваться одушевлённым оружием. Можешь серпом.

— А тебе это не навредит? — спросил я. Всё-таки Гульчатай была душой серпа.

— Не-а, — весело ответила она. — Я в него больше не полезу. Буду здесь жить, пока ты мне тело не подберёшь.

Я усмехнулся.

— А ответь мне, красавица, — начал я ехидным тоном, — как так получилось, что корона взяла меня под полный контроль?

Гульчатай потупила глазки. Повздыхала.

— Я рассчитывала, что этот мерзкий тип за энергией сюда заглянет. Тут бы я его и прижучила. А он, гад, внешний источник качал. А сюда сбрасывал всю скверну.

Я вспомнил, как некоторые муравьи рассыпались серебристой пылью, и серебристый туман, идущий от узников камер. Похоже, всё это и стало энергией для короны. Причём она не только жрала её, но ещё и гадила скверной в мой внутренний мир.

— Чем дальше, тем больше убеждаюсь, что связываться с короной было плохой идеей, — сделал я вывод и кивнул на замутнённую воду джакузи. — Ты сама-то как без чистой энергии?

— Ничего, справлюсь, — улыбнулась Гульчатай. — Буду периодически чистить.

В этот момент из кустов ко мне выбежал нанопаучок-диверсант. Единственный и неповторимый. С гордой цифрой «один» на крошечном корпусе.

Он и подтолкнул меня к идее. Ведь не зря Слово обозначило его диверсантом.

Я покинул внутренний мир. Достал серп. Аккуратно надрезал ладонь. Когда в ней собралась кровь, волевым усилием отправил туда нанодиверсанта. Перекрыл кровоток.