Её чувства к нему пугали её. В них не было ни логики, ни здравого смысла, они пожирали её, как лесной пожар.

Она была совершенно беспомощна перед ними.

Баст говорил, что они связаны золотой нитью. Что они предназначены друг другу.

В Клиффтауне концепция родственных душ считалась абсурдной. В Атлантиде её народ называл это «спариванием». Оборотни, ведьмы и вампиры называли своих половинок «парами», а в Тир-На-Ноге это называли просто «сердце».

До встречи с Бастом Мера отмахнулась бы от этого. Она выросла в человеческом районе и верила в родственные души не больше, чем в Санта-Клауса или Бугимена.

Теперь она не знала, что и думать.

Возможно, их связь была реальной. Возможно, Баст был её сердцем, как бы безумно это ни звучало. Как иначе объяснить то, что она слетала с катушек в присутствии напарника?

Они целовались, пока у Меры не онемели губы, и даже тогда она не хотела останавливаться. Чудо, что с момента их пребывания на Лунор-Инсул они ограничились только поцелуями. Чем больше времени они проводили вместе, тем ближе Мера чувствовала себя к краю пропасти, готовая потерять свою драгоценную сдержанность.

Скоро она упадёт.

Баст прижался к ней сильнее, его возбужденный член упирался между её бёдер. Её сомнения и страхи мгновенно исчезли из головы, вместе со здравым смыслом.

— Ты злой фейри, — пробормотала Мера между обжигающими поцелуями, от которых перехватывало дыхание, а её самое сокровенное место стало влажным. Она очень хотела снять штаны и отдаться ему прямо здесь.

«Боги, да!» — ликовала её сирена.

Нет!

Делать это на публике было преступлением. Мало того, ставить под угрозу их рабочие отношения было ужасной идеей. Они так многого добились как напарники. Не говоря уже о том, что им всё ещё нужно поймать Посейдона.

Мера не хотела сталкиваться с ним без Баста.

Ухватившись за остатки самоконтроля, она вырвалась из его объятий.

— Пошли, напарник. Тебе нужно поесть.

Как только они вошли в кафе, запах свежего хлеба и кофе ударил в нос Меры.

Какое блаженство.

Она оставила Баста за столиком у окна и пошла делать заказ: двойной эспрессо для него, чёрный как его душа, и мокко-капучино для себя. А также два сэндвича с ростбифом для них обоих. В конце концов, Басту нужно было восстановить силы, а Мера умирала с голоду после того, как выблевала обед.

— Я никогда раньше не видел нежить, — тихо произнес он, когда она вернулась с заказом.

— Я тоже. — Мера подвинула ему сэндвич и откусила кусок от своего. — Это может быть плохой новостью, напарник.

— Точно. — Следуя её примеру, он откусил сэндвич, затем глотнул кофе. — Это может задержать наше расследование по Посейдону. Хотя оно и так не сильно продвигается.

К сожалению, с момента возвращения с Лунор-Инсул у них не было времени заняться Посейдоном или короной суши и моря.

Иногда Мера задумывалась, не утопили ли её Рут и капитан Ашерат в новых делах специально, даже если не знали об их тайном расследовании. Её ма… капитан всегда чувствовала, когда Мера что-то скрывает, так что нужно было действовать осторожно.

— Ага. Мы были довольно заняты, — рассеянно добавила она.

Наконец Рут поручила им простое дело в Клиффтауне: убийство политика. На самом деле оно было настолько простым, что они раскрыли его играючи. Это сделала жена, но они могли бы затянуть расследование и использовать свободное время, чтобы сосредоточиться на Посейдоне.

Однако после того как появился некромант на свободе, они не могли искать того, кто называл себя богом. Как всегда, Рут отдаст самое крупное дело участка доступным детективам с лучшей раскрываемостью, то есть Мере и Басту.

Отлично…

Доев сэндвич, она уставилась в большое окно на улицу.

Баст наблюдал за ней, потягивая двойной эспрессо. На его тарелке остались только крошки.

— Ты скажешь ему?

— Скажу кому и что?

— Джулиану. Скажешь, что мы целовались, и… — Он наклонился вперёд, не отрывая от неё взгляда, и на его губах расползлась порочная улыбка. Подняв указательный и средний пальцы вместе, он подмигнул ей. — Скажешь, как я заставлял тебя кричать моё имя.

«О, эти пальцы», — мурлыкала её сирена, пока воспоминания об их времени на Лунор-Инсул вспыхивали в сознании Меры.

— Баст! — Она покраснела, как помидор. — То, что мы делаем, никого не касается, тем более Джулса.

Все веселье исчезло с его лица, и он откинулся на спинку стула.

— Понятно.

«Он неправильно тебя понял! Сделай что-нибудь!» — настаивала её сирена.

— Напарник, всё не так просто. — Мера сжала пальцами переносицу, чувствуя приближение мигрени. — Слушай, если мы сделаем это — а это большое «если» — то не сможем говорить об этом людям.