Шрифт:
— Ха! Решила тебе пакость сделать. Вот и подбросила. Но ничего! Ты ей все вернешь. После баньки сразу и отнесешь обратно!
— Так нельзя же в руки брать?
— Тю, хозяюшка! А то других способов нету? Смела на бумажку и вперед. Она так и сделала. К тому же имя ее никому неизвестно! Сама посуди — кто она для всех? Кулькина внучка, верно? Даже если б в руки скрутку взяла по недомыслию — бабка ее б здесь удержала. Договор-то именем скрепляется. Твое вон вся деревня знает. Потому менять и надо!
— А что будет, если кто-то попадется в Домнину ловушку?
— Поженихавшись, соломенный вроде как человеком сделается. Солома с него опадет, а он молодцом восстанет. Домне на радость. Себе на облегчение. А девице на погибель.
— Такое только в сказках бывает.
— Ой ли? Бабки с дедами по лесам волками бегают тоже только в сказках? Лешаки из берлоги вылезают…
— Ты права. Марыся. Беру свои слова обратно. Весело вы живете… — Дуня допила чай и нехотя потащилась к печке, взглянуть как там отвар.
Ромашка подействовала успокаивающе. От нее немного потянуло в сон. Даже несмотря на жутковатую Марыськину бывальщину.
Жидкость в чугунке успела остыть и покрылась тонкой блестящей пленочкой. Неприятный запах почти исчез.
— Кажется, все готово. — Дуня обмакнула палец в отвар, попыталась нащупать жабий камень. Но тот исчез. Растворился.
Дуня зачем-то лизнула палец и охнула. Язык немедленно ожгло как от кипятка.
— Не тяни в рот чего не надобно! — рассердилась Марыська и пристукнула копытцем об пол. — Поликарпыч! Подавай полугар!
Домовой подкатился колобком, энергично потряхивая бутыль.
Вытащив плотно притертую пробку, нюхнул содержимое и блаженно зажмурился.
Звездочка подставила под горлышко кружку, Поликарп Иваныч аккуратно перелил туда немного драгоценной жидкости и со вздохом вернул пробку на место.
— На Святки испробуешь, — смилостивилась над ним Марыська. — А пока ни-ни!
— Пока этих Святок дождешься — слюной изойдешь… — домовой поволок бутылку обратно в подпол и еще долго громыхал там чем-то и ворчал.
Дуня же, вооружившись ложкой, принялась за работу — аккуратно черпала из кружки прозрачный, отдающий остринкой полугар и понемногу сливала в чугунок. Нашептывала при этом, чтобы «во благо пошло, все зло отвело, по кочкам да оврагам разметало! И никому больше не перепало!».
Завершив наговор, накинула поверх чугунка черную тканьку, поданную кикиморой, и попросила поставить в темное место до утра.
— Утречком перельем в пузырек и отнесем страдалице. — покивала довольная результатом Марыська. — А теперь в баньку надо, хозяюшка. Имя менять!
— Вот, хозяюшка. С собой возьмешь. Для банных. Жаль курочка в хозяйстве всего одна. Хорошо бы банным еще и курочку. Придушить — и под порожек. Повелось так издавна, чтобы не вредили. — бормоча, Звездочка положила перед Дуней два куриных пера, сухой сероватый обмылок, кусок хлеба и наполненный чем-то мешочек.
— В мешке шипшина. — промурлыкала коза. — Сохранился на чердаке запасец. Правда молью немного трачена, но то ничего. Ты как в баньку зайдешь, одну ягоду под язык себе положи и не разговаривай! Молчи, чтобы вокруг не происходило. Остальные при себе держи. Если приставать кто начнет — сыпани горсточку. И отвлекутся. Все запомнила, хозяюшка?
— Вроде все. А кто приставать станет? Банник с женой?
— Зачем они? Другие. После полуночи ведь ихнее время. И попариться все любят.
— Так может в другой раз…
— Нельзя! Ритуал выполнить нужно по правилам. Чтобы точно сработало. Придется потерпеть, хозяюшка. Но ты сильная. Справишься.
— Что нужно будет сделать? Про шиповник я поняла. А дальше?
— Поймешь на месте. Интуиция подскажет. Имя само на ум ляжет, ты поймешь. Главное — никому его не называй. Даже мне.
— А тебе почему нельзя?
— Потому, хозяюшка. В имени будет твоя защита. Так что никому!
В баню Дуню не провожали. Да и незачем было — она прекрасно знала, куда идти. В темноте двор казался чужим, голые ветки бирючины норовили запутаться в волосах, цепляли одежду.
Изнутри баньки раздавались непонятное жужжание и смех. В маленьком окошке под крышей брезжили слабые отблески света.
Потоптавшись возле входа, Дуня рассердилась на себя за робость и, закинув за щеку ягоду шиповника, решительно протиснулась в дверь.