Плачет.

Но я лишь покачал головой и двинул к ней. Успокаивать, конечно. Потому что, что? Правильно!

Слезами горю не поможешь...

Сергей

Блядь!

Настя сидела почти под кипятком. Я даже зашипел, когда рывком дернул ее на себя и подхватил на руки. Она тихо пискнула, а затем глянула на меня воспаленными глазами, скривилась и еще горше зарыдала.

Но не так, будто бы показательно, чтобы пронять меня ее личной трагедией. Нет.

А тихо...

Она задыхалась. Хапала ртом воздух, не в силах надышаться. И все рвалась из моих рук куда-то, наверное, искренне веря, что это ей как-то поможет.

И ни слова...

Думал, может, снова примется награждать меня разнообразными почетными титулами, ну, типа как: мудак года, король мерзавцев, император ублюдков, лауреат ордена «первый негодяй на деревне» или чемпион мира среди подонков.

Я не знаю...

Бабы же любительницы открывать «варежку» и с пеной у рта орать всякую ересь, искренне веря, что нам, мужикам, есть дело до их ценных мнений. Поорут и перестанут. Но Настя истеричкой точно не была, что меня невероятно радовало.

Вот и сейчас затихла, стоило мне ее скрутить в огромное махровое полотенце и понести обратно в спальню. Вытер ее с ног до головы, быстро и легко целуя в гладковыбритый лобок. Завелся, как по щелчку пальцев.

Вскипел, блядь!

Но газовать не стал. Лишь уложить рядом с собой подрагивающее стройное тело, обнял со спины и накрыл нас одеялом.

Кожа к коже.

М-м-м...

А затем принялся ласково поглаживать ее по голове, да стирать с ее пылающих щек соленые капли.

— Ну, вот чего ты ревешь-то так, Настюш? — легонько прикусил я ее мочку уха и улыбнулся, видя, как ее всю от этого прикосновения обсыпало мурашками.

Вообразил, что это от кайфа! И тут же словил жаркий удар вожделения внизу живота. И все — член колом до пупа. Готовый, словно оловянный солдатик. Но я тут же отправил на гауптвахту.

Ибо нечего.

У нас тут время задушевных разговоров, если что.

Трахаться будем потом...

— Боже, ты еще смеешь меня об этом спрашивать? — заикаясь и всхлипывая прорычала девчонка, а я улыбнулся.

Ну, отлично же!

Боевой дух не растеряла — это уже заебись.

— Ага, понятно. Значит, ты из-за потерянной девственности мокроту развезла.

Она резко от меня шарахнулась. Отползла на кровать, кутаясь в шелковую простыню. Глаза красные. Губы, припухшие от моих поцелуев. Зарёванная вся.

Но пиздец!

Все равно красивая, как сердечный приступ!

— Ты! Меня! Изнасиловал!

— Принудил, Настя. Это был бы износ, если бы я тебя просто загнул еще в гостиной поперек дивана, чуть приспуская джинсы вместе с трусами, и засадил без всяких предварительных ласк по самые яйца. И драл бы так, как хотел, игнорируя то, что это твой первый раз. Ты бы сорвала голос от криков, а я бы, скорее всего, тебя порвал своим размером. Ну, это помимо, синяков и прочих сопутствующих прелестей. Ну, как? Чувствуешь разницу?

— Да пошел ты! — рявкнула она и уже было собралась от меня сбежать, но я прихватил ее за запястье и повалил на кровать, нависая сверху и разглядывая ее охуенные голубые, как небо, глаза.

Чума, а не девка!

Чуть завис, теряя нить разговора. А пришел в себя только тогда, когда она снова принялась шипеть мне в лицо свою романтическую бредятину.

Бла-бла-бла...

— Ты лишил меня права выбора! Я хотела сделать это по любви! По-настоящему! Чтобы это случилось с человеком, которому я дорога! А не с монстром, который считает меня куском мяса!

Я тихо, коротко рассмеялся, потерся кончиком носа о ее нос. Быстро чмокнул ее в губы, а затем от греха подальше снова вернул нас в исходное положение, обнимая ее со спины. Но уже крепче, чтобы она не смогла никуда от меня рыпнуться.

Все!

Моя Настя.

— А я вот в прошлом месяце хотел завод в Казахстане купить. Очень хотел, аж прям покой и сон потерял. Зубами скрипел, так было невтерпёж. Прикинь, да! Но не получилось. Сделка сорвалась, хотя я столько сил и времени в нее вложил. И что думаешь? Я ревел в душевой, рассевшись на заднице и раскачиваясь из стороны в сторону? Нет. Я живу дальше, исходя из тех данных, что у меня есть.

— Ты рехнулся сравнивать такие вещи? — охнула она.

Но я лишь усмехнулся. А затем перешел на спокойный, даже чуть жесткий тон.

— Это одно и то же, Настя. Потому что не все в жизни будет так, как ты хочешь. Не зацикливайся на том, что ты не можешь изменить. Это ведь совершенно бесполезно. Просто расслабься и позволь мне показать тебе другую реальность, а не ту, которую ты себе нарисовала в черно-белых тонах.

— Боже, ты мне противен! И от твоей гребаной философии меня просто тошнит! — снова попыталась рвануться она от меня прочь, но я только еще крепче ее скрутил в своих объятиях.