— Смею предложить для начала найти наше оружие. Возможно, у тебя и есть непоколебимые кулаки правосудия, но мои руки — это точные инструменты, и я бы предпочел не разбивать их о мерзлый бетон.

— Да, разумеется. — Паладин отступил на шаг и кивнул ему. — Я подожду здесь.

— Чудно. И если из резервуара что-нибудь вылезет, пожалуйста, постарайся избавиться от этого по-тихому.

Прежде чем Астарион добрался до поворота, ему попался еще один блок переоборудованных камер. Из-за угла лился зеленый свет.

Хорошо, что паладин меня не видит, иначе мог бы заметить, что я вообще-то не отбрасываю тени. Для Астариона уже стало второй натурой не стоять между источником света и стеной, но в коридоре шириной всего в пять футов особо не разгуляешься.

В конце коридора находилась комната, где тюремщик раскладывал пасьянс. С этого ракурса Астарион мог видеть лишь край стола да время от времени полурасплавленную руку, выкладывающую карты. Скелеты-охранники выдавали себя лишь костлявыми локтями, торчащими в дверном проеме.

На полпути по коридору виднелась дверь. Астарион заскользил к ней, пригнувшись. Прятаться было абсолютно негде, если только ты не кто-то вроде Йоусена, способный прижаться к каменной стене и стать невидимым, но не было никакого смысла облегчать задачу противнику.

Дверь была слегка приоткрыта — достаточно, чтобы разглядеть часть обстановки. Отлично. Там обнаружился побитый щит почти ростом с Астариона, абсурдно огромный меч, его собственные кинжалы, небрежно брошенные кучей на сундук, и нечто, напоминавшее помесь саркофага с неубранной кроватью.

Астарион двинулся было вперед, но замер с занесенной для шага ногой.

Он не мог, не должен был входить внутрь. Это было неправильно на всех возможных уровнях. Его желудок скрутило от одной только мысли о том, чтобы пересечь этот неприкосновенный порог.

Частное жилище. Ну, дерьмо. Кто бы мог подумать, что у мумий бывают спальни?

Он поспешно отпрянул к стене. Именно по этой причине Астарион никогда не посвящал себя воровскому ремеслу со всей отдачей. Очень сложно воровать вещи, когда ты не можешь проникнуть в чужую спальню. Общественные здания вроде лавок и храмов были вполне законной добычей, но даже приватная комната на постоялом дворе становилась для него непреодолимым препятствием.

С другой стороны, это мешало Вайолет вломиться в его комнату и насыпать серебряной пудры ему в кровать, так что нельзя сказать, что всё было так уж плохо.

Он вернулся по коридору к ден Суриэлю, который прислонился к стене с закрытыми глазами, словно медитируя. При приближении Астариона он открыл глаза.

— Есть успехи?

— И да, и нет. Наше оружие в комнате прямо перед постом охраны. Дверь приоткрыта, но если петли там хоть немного похожи на те, что были в нашей камере, в ту секунду, когда ты ее коснешься, она завизжит, как жрец в борделе. — Астарион развел руками. — Даже если бы я мог смазать петли, сильно сомневаюсь, что мне удастся вытащить твой негабаритный меч и щит, не издав ни звука, а это обрушит на мою голову как минимум двух скелетов и тюремщика. — Он одарил ден Суриэля своей лучшей виноватой улыбкой. — Боюсь, я скорее любовник, чем боец.

И вот тут он предлагает совершить нечто паладинское…

— К счастью, я и то, и другое, — ответил ден Суриэль.

Это было не совсем то, чего ожидал Астарион. Он что… флиртует? Да нет, быть не может. Он же паладин. Уверен, если они флиртуют, с ними случается что-то ужасное.

— Я ворвусь внутрь и схвачу оружие, — сказал ден Суриэль, что было уже куда ближе к тому, чего ожидал Астарион. — Даже если они бросятся на меня, как только я буду вооружен, я с ними разберусь.

Астариону пришлось приложить усилия, чтобы удержать триумф подальше от своей улыбки.

— И как же они вообще умудрились тебя поймать?

Аасимар сокрушенно потер висок.

— Боюсь, просто не повезло. Я наткнулся на группу скелетов, и с ними проблем не было, потом на еще одну, и с ними тоже. А вот в третьей группе их было около сорока, и это уже стало проблемой. Потом появилась одна из этих мумий, и пока мы с ней бились лоб в лоб, другая подошла ко мне сзади, ударила заклинанием, а затем огрела по голове.

— Бывает, — произнес Астарион. Про себя он подумал, что сорок скелетов — это отличный знак для необходимости стратегического отступления, но было ясно, что у них с ден Суриэлем совершенно разные подходы к жизни. — Тогда пошли. Постарайся вести себя тихо, пока не доберемся до последнего коридора.

Полминуты спустя Астарион был вынужден признать, что паладин в точности следует его инструкциям. Он действительно старался. Старался изо всех сил. Просто большая часть его гардероба была сделана из металла, а его сапоги предназначались для того, чтобы пинать зло в уязвимые места, а не для скрытного передвижения по вражеской территории. Каждый его шаг звучал как симфония, написанная для кольчуги и литавр.