Лязг.

Дзынь.

Бряк, бряк, бряк…

Топ.

Возможно, я мертв, подумал Астарион, и попал в Пекло.

Лязг.

Астарион держался позади, одновременно скрывая отсутствие собственной тени и используя мужчину в качестве щита на тот случай, когда враги неизбежно их услышат.

Ден Суриэль добрался до середины коридора и внезапно сорвался на бег.

Лязг-дзынь-бряк-бряк-топ-топ-топ!

Паладин влетел в полуоткрытую дверь, словно разъяренный бык. Петли действительно завизжали, но это было ничто по сравнению с грохотом, с которым дверь впечаталась в стену. Скелеты-охранники обернулись так резко, что кости руки одного застряли в сломанных ребрах другого.

Астарион, стоящий посреди коридора без оружия, укрытия и какого-либо плана, приподнял руку и произнес:

— Уж простите за беспокойство, но боюсь, горничная еще не прибралась в моей камере. Будьте так любезны, пришлите ее, хорошо?

Скелеты синхронно сделали шаг вперед. У одного был меч, у другого — дубинка. Похоже, ни один из них не обладал чувством юмора.

— Какого лешего в Девяти Преисподних там происходит? — крикнул тюремщик. Скрип стула дал понять, что мумия поднимается.

— Ничего! — крикнул в ответ Астарион. Вряд ли это сработает, но не попробуешь — не узнаешь.

Мумия появилась в дверном проеме, ее похожие на каменную плиту черты лица скривились. Она подняла свои странно изрезанные пальцы и произнесла нечто тайное. Что-то зеленое и светящееся появилось перед Астарионом, как раз в тот момент, когда ден Суриэль вырвался в коридор.

— За Латандера! — взревел он голосом, подобным раскату грома, с размаху обрушивая щит на скелетов-охранников. — За Ильматера! За Барсука!

— Да еб твою мать… — Астарион, возможно, сказал бы и больше, но зеленая светящаяся штуковина превратилась в висящий в воздухе меч, который тут же попытался обезглавить его.

Скелеты рухнули грудой костей. Астарион упал на землю, перекатился, увидел, как меч бьет сверху вниз, и покатился дальше. На короткое мгновение, оказавшись вверх тормашками, он увидел, как паладин впечатывает щит мумии в лицо и заталкивает ее обратно в дверной проем.

Хотя Астарион не горел особым желанием находиться в одной комнате с разъяренной мумией и человеком, который с таким энтузиазмом вопит «За Барсука!», это казалось лучшей перспективой, чем быть изрубленным на куски призрачным оружием. Он рыбкой нырнул в дверь и очутился под столом.

Ден Суриэль пронзил мумию мечом. Та посмотрела на клинок, торчащий из ее груди, и разразилась тем самым тревожным смехом, похожим на плеск ледяной воды. А затем ударила ден Суриэля по голове.

— Вижу, всё идет по плану, — заметил Астарион, когда паладин рухнул на пол прямо перед ним. Ден Суриэль успел поднять щит как раз вовремя, чтобы принять на него град ударов мумии.

— Если бы только у меня был мой священный символ!

— Если бы только у меня была дюжина склянок с алхимическим огнем. Раз уж мы загадываем желания, я бы не отказался от несметных богатств, сексуальной неутомимости и, пожалуй, пони.

— А вот я бы этого не хотел, — возразил ден Суриэль, пиная мумию в колено. Трупный воск брызнул из-под его сапога, и монстр взревел.

— Да ну? — Астарион на мгновение отвлекся на призрачное оружие, которое наконец-то его обнаружило. Он схватил стул тюремщика и выставил его перед собой. Меч тщетно рубил деревянную спинку.

— Я бы просто отдал богатства храму, для пони я слишком высокий, и… — Ему удалось схватиться за эфес меча, торчащего из груди мумии, и с силой выдернуть его, вырвав заодно приличный кусок самой мумии. Удар наотмашь снес монстру голову, которая покатилась по полу, разбрызгивая воск при каждом отскоке. Ден Суриэль наклонился и протянул Астариону руку, помогая подняться. — Я и так сексуально неутомим.

Это застало Астариона врасплох. Боги верхние и нижние, он со мной флиртует.

— Я смотрю, боги не против бахвальства, — произнес он, слегка затаив дыхание.

Аасимар ухмыльнулся.

— Что я могу сказать? Они требуют, чтобы мы говорили правду.

Проклятье, а мужик-то и правда хорош собой. Астарион так долго использовал секс как оружие, что испытывать к кому-то искреннее влечение было одновременно восхитительно и слегка раздражающе. Всё равно что увидеть свой любимый наряд на ком-то другом. Да еще и сидящим просто безупречно.

В последний раз он испытывал к кому-то подлинное влечение… боги, кто же это был? Ах да, тот очаровательный убийца из Флана. Тело акробата и мораль течной барракуды. Это было до или после того прелестного кузнеца, на которого я забрался, как на дерево? Нет, должно быть после. До кузнеца был тот дипломатический функционер из Кормира. Астарион тогда даже убедил Касадора, что похищение этой женщины вызовет политический кризис, и вместо нее предоставил информацию о ряде готовящихся торговых сделок. Кузнецу повезло куда меньше. А убийцу ему и вовсе пришлось прикончить самому. У некоторых представления о правильном времяпрепровождении после секса были в высшей степени нецивилизованными.