Ден Суриэль издал горестный вздох, который, казалось, прошел через всё его тело ростом за шесть футов.

— Полагаю, ты прав.

— Думай как лиса, а не как еж.

— Тяв, тяв. Погоди, лисы вообще говорят «тяв»?

— Ежи уж точно нет. — Астарион достал из поясной сумки огниво и поджег труп мумии. Тот вспыхнул так яростно, что ему пришлось отпрыгнуть, чтобы не спалить брови. Спустя мгновение пламя улеглось; воск плавился и сползал с костей. В воздухе отчетливо запахло свиным салом.

— Фу. — Ден Суриэль помахал рукой перед лицом. — Уходим отсюда.

В тяжелой двери тюремного блока не было окон. Астарион просунул под нее отполированное лезвие ножа и покрутил им из стороны в сторону.

— Двое скелетов, по одному с каждой стороны, — доложил он. — Впереди больше никого не вижу, но не могу поклясться, что их там нет.

Ден Суриэль кивнул.

— Отойди.

— Там, наверное…

Паладин рванул дверь на себя, схватил скелета за шею и втащил обратно в караулку. Тот едва успел дернуться, как ден Суриэль приложил его о стену и добавил навершием меча по черепу.

— …есть другой путь, — закончил Астарион. — Или нет.

— Хочешь в этот раз открыть дверь?

— Разумеется. Всегда рад внести свой вклад в погром. — Астарион распахнул дверь. Ден Суриэль схватил одного из сбитых с толку скелетов, толпившихся снаружи, и втащил внутрь, чтобы с ним расправиться.

К третьему разу скелеты сообразили, что происходит что-то неладное. Когда Астарион открыл дверь, их уже поджидал меч. Ден Суриэль шагнул в сторону, когда скелет попытался насадить его на клинок, перехватил его костлявое предплечье и втащил внутрь. Астарион снова захлопнул дверь.

Четвертый просто стоял на месте, по-видимому, смирившись со своей участью, и ден Суриэль сбил его с ног и растоптал ему череп.

— Отлично, — сказал Астарион. — А теперь, с какой стороны пещеры ты пришел?

Паладин пришел со стороны, противоположной той, откуда появился Астарион, но его объяснения, как туда вернуться, были, пожалуй, не самыми ясными, поскольку опирались на ориентиры вроде «тут было штук двадцать скелетов» и «вот там пара мумий», которых там, предположительно, уже не было. В конце концов Астарион решил просто идти по следу из трупов и надеяться, что жрец еще не успел снова поднять эти кости.

Они добрались до стены пещеры и прошли добрых пять ярдов по дороге, прежде чем появилась армия скелетов.

Слишком много скелетов. Даже Касадор не держит при себе такую ораву. Каждый по отдельности, может, и не представляет особой угрозы, но десятки разом?

Астарион огляделся в поисках места, куда можно было бы слинять. Возвращаться в тюрьму нет смысла. Смогу ли я снять сапоги и взобраться по стене? Стена справа была из цельного камня, а вот стена слева была сложена на растворе и поднималась всего футов на пятнадцать — вероятно, еще один кусок руин, приспособленный культом под свои нужды.

Астарион уже открыл рот, чтобы сказать что-то о том, что благоразумие — лучшая часть доблести, но тут ден Суриэль вскинул руку и зычным голосом крикнул:

— На земле нет места таким, как вы! Во имя богов верхних, светом Латандера, гневом Барсука я изгоняю вас!

Он ведь не произнес это вслух.

Произнес.

Если бы я не был нежитью, я бы умер от испанского стыда.

Голые черепа не способны выражать эмоции, но Астарион мог поклясться, что они выглядели потрясенными. Он откашлялся и произнес:

— Просто чтобы вы знали, я вообще-то не с…

Рука паладина начала светиться.

Ужас захлестнул Астариона, внезапный и шокирующий, словно его сердце окунули в лед. Рука ден Суриэля пылала, как миниатюрное солнце, но в нем не было ни капли той мягкости, что в его прежнем прикосновении. Это было солнце, нещадно палящее над пустынями, безжалостное, выжигающее любую тень. Солнце, которое сдерет с Астариона плоть и сожжет его кости в уголь.

Свет ослепил Астариона, и всё, что он мог сделать, — это бежать от него, зная, даже пока он бежал, что свет будет преследовать его, куда бы он ни бросился, бесконечный, неумолимый, пронзающий тьму, пока…

— Какого лешего ты там делаешь? — спросил ден Суриэль.

Астарион вытер слезящиеся глаза и заглянул за край стены. Коридор был усеян безжизненными костями. Паладин больше не светился. На глазах у Астариона он спрятал свой священный символ, а затем снова поднял взгляд с озадаченным выражением лица.

А. Судя по всему, мне всё-таки не нужно снимать сапоги.

— У меня кинжалы, — ответил Астарион. — Не особо полезно в бою со скелетами. Я подумал, что если заберусь сюда, то смогу выковырять пару камней и сбрасывать их сверху.