Астарион пожалел о чем-нибудь получше кинжала. Пырять скелета — занятие бессмысленное. Он, конечно, мог бы снять один из своих чулок и засунуть туда полкирпича, но чулки были единственной вещью, которая могла пережить ночные приключения в целости и сохранности.

У одного из мертвых… еще более мертвых… скелетов, оставленных ден Суриэлем позади, обнаружилась целая бедренная кость. Астарион подобрал ее, взвесил в руке и опробовал импровизированную дубинку на затылке ближайшего черепа. Скелет рухнул на колени, а второй удар Астариона начисто снес ему голову и отправил ее в полет. Это было эффективно, хотя удовольствия и не приносило.

— Я не уверен, как к этому относиться, — сообщил он своему спутнику, проламывая еще один череп.

— О? — Аасимар сбил с ног еще одного и раздавил своими массивными сапогами. — Это почему же?

— Этому не хватает изящества. И вообще, не знаю. Бить их их же собственными костями кажется чем-то неправильным. Где-то между мастурбацией и каннибализмом.

— А. — Ден Суриэль задумчиво переломал одного через колено. — Когда-нибудь видел, как корова пьет собственное молоко?

— Нет, и я вполне мог бы прожить еще много лет, даже не задумываясь об этом, большое спасибо. — Астарион огрел очередного скелета под колено. — Но мысль примерно в том же направлении. Если бы ты сделал одну из тех шипованных дубинок, утыкал ее моими зубами, а потом размозжил бы ею мне голову, я был бы очень расстроен.

— Расстроен сильнее, чем просто от проломленной головы?

— Вполне возможно. Это оскорбляет мое чувство прекрасного.

Паладин вышвырнул последнего скелета из арки и обернулся, чтобы помахать Астариону, призывая его следовать за собой.

— А как твое чувство прекрасного относится к тому, чтобы бежать со всех ног?

— Теперь ты можешь полюбоваться изяществом моих пяток, — бросил Астарион и тут же пустился наутек.

Для человека, облаченного в такое количество лат и кольчуги, ден Суриэль развивал приличную скорость. К счастью, туннель здесь шел довольно прямо, а потолки были достаточно высокими, чтобы Астарион не беспокоился о том, как бы не расшибить лоб. Его куда больше тревожили ловушки, растяжки и внезапные ямы с кольями, но раз уж паладин пришел именно этим путем, то, надо полагать, он бы их уже нашел.

Впрочем, бежать вечно невозможно, даже если ты боишься, что за тобой гонятся мумии. Астарион сбавил шаг до трусцы, а затем и вовсе заковылял. Позади паладин делал то же самое.

Они привалились к стене. Ден Суриэль тяжело дышал. Астарион тоже — правда, скорее из чувства, что он должен это делать, чем из реальной необходимости. Он сунул руку в карман и достал фиалы, проверяя их на предмет трещин, и с облегчением нащупал лишь гладкое стекло.

Боги и дьяволы, ну и ночка. Ты проводишь десятилетия в одной и той же рутине, где нет ничего увлекательнее редких краж со взломом, а потом тебя спускают с поводка на одну ночь, и ты обнаруживаешь, что с боем вырываешься из лап культа нежити.

Он начал смеяться. Он ничего не мог с собой поделать. Вероятно, он звучал как сумасшедший, но он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Возможно, с тех самых пор, как действительно был жив.

— Эм… Петрас?

Астариону потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что он солгал о своем имени. Он стер слезы с глаз и попытался взять себя в руки.

— Да?

— А правда существует птица, которая ест ежей?

— Да пекло его знает. Я покинул сельскую местность так быстро, как только это эльфийски возможно. Там было слишком много чистого воздуха.

Это заставило ден Суриэля тоже рассмеяться, что в итоге привело к тому, что они оба сползли по стене, держась за бока.

— Это было даже не так уж и смешно, — жалобно произнес Астарион, отчего паладин засмеялся еще сильнее. — Это просто… хех… выход напряжения…

— Как сказал жрец дочери дриады.

Астарион даже не знал шутки, на которую ссылался аасимар, но это снова спровоцировало у него приступ смеха. Если бы от каждого смешка у него не кололо в ребрах, он не был уверен, что вообще смог бы остановиться.

Когда они наконец перевели дыхание, ден Суриэль вопросительно приподнял бровь.

— Уверен, что не хочешь вернуться и попытаться перебить их всех?

— Боги, в тебе и правда сидит тяга к смерти, да? — Он выпрямился. — Все люди-ласки такие?

— Барсуки. И я бы не назвал это тягой к смерти. Скорее, тягой к триумфальному финалу.

Астарион покачал головой, приходя в себя.

— Что ж, у меня нет ни того, ни другого. В любом случае, может быть, тебе повезет, и они пошлют кого-нибудь за нами.

— О, правда? — Ден Суриэль оглянулся туда, откуда они пришли.

— Лично я бы точно послал. Я бы побоялся, что ты пойдешь и расскажешь всем в своем ордене о гнезде нежити под городом.

Аасимар фыркнул.

— Нас не так уж много, и мы раскиданы по всему миру. Я и сам-то давненько не видел ни одного из наших.

— Да, но они об этом знают?

— Умен, так же как и красив, я погляжу.

— Мой дорогой паладин, ты не знаешь и половины.

— С нетерпением жду возможности это выяснить. — Ден Суриэль подмигнул ему и зашагал по туннелю. Астарион схватил его за руку. По правде говоря, это было похоже на то, как лиса хватает ломовую лошадь, но аасимар всё же остановился.