Отступник провёл рукой вдоль позвоночника, отслеживая проложенный канал. Когда добрался до основания шеи, новая материализованная ткань ответила новой жгучей вспышкой, отчего зубы заскрипели.

— Наполовину, — решил он. — Может, чуть больше. Достаточно для двадцатого. Недостаточно для следующего.

— Очень переживаю.

— Будешь, — отозвался он, после чего убрал руку и отошёл.

А до меня наконец дошло, что свет в камере не меркнет, что руны продолжают гореть. Значит, цепи всё ещё вытягивали Силу. Не очень много — тонкими глотками, которых я пока не ощущал, но, судя по всему, непрерывно. После Шторма Ядра вращались ровнее, запас энергии вырос вместе с уровнем, однако вся прибавка, получается, уходила в металл и каменные крепления. И ничего удивительного, что всё моё существо тут же опалило негодованием: «Да эта падла укрепил их моей же силой!».

Но этот всполох ненависти пришлось сдержать, затушить — пока не время — и спросить:

— Сколько?

— Что?

— Времени прошло.

Он наклонился возле стены и поднял что-то. Небольшая каменная чаша. До прорыва она могла стоять прямо передо мной, но в темноте я бы её никогда не увидел. Отступник налил в неё воду из узкого бурдюка. Журчание заставило горло сжаться, а ненависть тут же воспряла духом.

— Четвёртая ночь, — ответил он. — Уже ближе к утру.

Четыре дня.

Меланита могла быть жива четыре дня. Или погибла на первом. Остальные могли добраться до гарнизона. Или не выйти из мглы. Пост мог окончательно рухнуть. Орда — подойти к стенам.

Четыре дня, а в памяти — лишь падение и тьма. И ещё тот холод, что протянул руку, помогая обрести ритм.

— Я очнулся давно? — я продолжил расспросы.

— Смотря что считать тобой. Тело дёргалось ещё вчера. Глаза открылись несколько часов назад.

Чашу поднесли к моим губам. Я отвернулся, не в силах стерпеть подобное издевательство. Понимаю, что звучит как полнейший бред, но вода пахла. Она пахла камнем и ничем больше. Чистая. Слишком чистая и такая манящая…

— Пей.

— Сначала ты.

— Я не собираюсь тебя травить.

— Какое облегчение. Значит, цепи — дружеская забота.

Отступник вздохнул. Отпил сам и снова поднял чашу.

Я сделал глоток. Первый ободрал горло. Второй вызвал спазм. Вода пошла обратно через нос, я закашлялся и тут же пожалел: рёбра вонзились в лёгкие.

Но чашу Ренегат так и не убрал. Давал пить по глотку, ждал, снова наклонял. Терпеливо, а то и более того — заботливо. От последнего внутри перекатывалось ощущение тошной, беспомощной мерзости.

— Где мы? — спросил, когда вода закончилась.

— Под постом.

— Это я и сам понял.

— Нет. Ты думаешь, что мы внизу. Здесь нет «внизу», — на мгновение Отступник прервался, указал на косую щель-вход и продолжил: — Разлом пришёлся на край Аномалии. Мы падали вдоль неё. Потом поперёк. Сейчас пост может быть над нами. Может — за той стеной. Если пройти через ход обратно, выйдешь к месту падения через несколько часов. Если повернуть не там — через несколько дней. Или не выйдешь.

— Удобное место.

— Поэтому оно ещё моё.

Вот и первая оговорка. Отступник знал Аномалию и ход в неё.

— Твои Ликаоны тоже знали дорогу?

— Они шли за Ядрами.

— Очень выборочно шли. Тебя не трогали.

— Потому что я не выглядел добычей.

— Роган тоже так думал.

Белые пальцы на чаше сжались. Камень тихо хрустнул.

— Он был добычей задолго до встречи со мной.

— Все вокруг добыча, кроме тебя?

— Пока не доказано обратное.

— Лаврия доказала, — норов-таки прорвался наружу новой издёвкой.

Ренегат бросил взгляд на отсутствующую живую руку:

— Она заплатила за доказательство больше.

— Но ушла.

— Ты не знаешь.

Ответ неприятно ужалил, заставив умолкнуть, отчего Отступник улыбнулся самым уголком рта. Не победно, а словно отметил особо удачный удар. Похоже, враг умел ждать, наблюдать и бить туда, где больнее всего.

Безумен, но не глуп. Нехорошо.

Не желая окончательно отдавать победу в разговоре, направил его в другую сторону:

— Если прошло четыре дня, нас искали.

— Искали, — прозвучавшее подтверждение стало неожиданным.

Сердце ударило быстрее, и слово сорвалось быстрее, чем я смог его остановить:

— И?

— Не нашли.

— Ты видел?

— Слышал Камень. Двое спускались достаточно глубоко. Ещё несколько оставались у провала. Они нашли тела, обломки, след твоей руки. Очень красивый след. Потом один едва не пошёл по стене в сторону, приняв её за пол. Их старший оказался разумен и увёл людей.

Значит, друзья выжили. Добрались и сообщили, иначе поисковой группы не было бы. Прекрасно! С души ушла изрядная часть гнёта. Хотелось бы, конечно, знать больше деталей, но вряд ли это возможно…