Хуже было то, что Отступника не устаивала подобная заминка. Причём он понял-заметил эту остановку даже раньше меня. В очередное посещение приложил белую руку к моей груди, закрыл глаза и долго следил за филаментом.

К этому времени эта рука уже перестала походить на протез из Камня. Суставов стало больше. Три пальца могли сгибаться в дополнительных местах, а от запястья вверх тянулись две живые на вид жилы. Одна бело-чёрная, вторая бурая. А ещё они пульсировали по очереди. Какая же мерзость!

— Не хватает питания, — наконец произнёс Ренегат.

— Каша отвратительная, ага.

— Обычной еды недостаточно.

— Тогда мясо. Только чур не моё!

Отступник убрал руку и произнёс:

— Мясо не поможет, — после чего ушёл.

Мне следовало насторожиться.

Я и насторожился, да только это никак не помогло.

Вернулся он не с миской. Правая рука сжимала каменную шкатулку с пояса. Ту самую, куда на посту было убрана страшная добыча из головы Рогана. Память услужливо вернула всё: обезглавленное тело десятника; пальцы, проломившие висок; огненные филаменты, разорванные подобно гнилой верёвке; небольшое неровное Ядро с красными и золотыми искрами.

Отступник поставил шкатулку на пол.

— Нет, — в отказ я пошёл сразу, уже понимая, куда ветер дует, хотя враг ещё даже не открыл её.

— Знаешь, что внутри?

— Нет, — я продолжал убеждать саму реальность.

— Знаешь.

Ренегат сел напротив. Между нами оставался шаг и шкатулка. Руны на цепях освещали его снизу, отчего лицо казалось собранным из двух разных. Правая половина — человеческая, усталая, заросшая щетиной. Левая — гладкая и серая, но под ней уже шевелились наросты. В то мгновение даже захотелось дать ему новое прозвище. Эволюция в чистом виде: из Непримечательного в Отступника, а из него — в Двуликого.

Крышка на шкатулке открылась. Огонь осветил камеру.

Ядро Рогана лежало сверху. За прошедшее время оно потускнело, но внутри всё ещё ворочались искры. Под ним виднелись другие: зелёное, тёмно-синее, едва заметное бесцветно-серое. Ещё несколько скрывал каменный разделитель. Человеческие Ядра. Сколько именно — я не стал пытаться сосчитать. Одного Рогана с лихвой хватило, которое первым увидел.

— Оно теряет силу, — сказал свежеиспечённый Двуликий. — Филаменты оборваны, хозяин мёртв. Ещё несколько недель, и не останется ничего.

— Похорони, — предложил я.

— Зачем?

— Попробуй однажды делать то, что не приносит тебе пользы.

— Бессмысленно.

— В том и суть, — я нёс бессмыслицу, пытаясь отсрочить предстоящее.

Отступник достал Ядро.

Огонь отозвался на прикосновение вспышкой. По белой руке побежали красные прожилки, но Камень не обуглился — живущее внутри Искажение приняло жар, исказило его путь и заставило пламя послушно оплести пальцы.

Ренегат смотрел с удовлетворением, я — с омерзением, потому как впервые увидел разницу между Ядром звериным и человечьим.

А после он произнёс:

— Ты научил меня.

— Обязательно выставлю счёт. Чуть позже.

— Сейчас твоя очередь учиться.

— Никогда.

Отступник поднялся. Я тоже попытался, но ноги удержали лишь на один кратких вздох. Цепи натянулись, руны вспыхнули, я рванулся вперёд всем телом, желая хотя бы ударить головой.

И — не успел.

Был пойман за горло. Не Камнем из-под ног, не техникой, а всего-то рукой. Меня подняли, прижали к стене, цепи провисли. Пальцы на шее сомкнулись так, чтобы я не мог дёрнуться, но дышать продолжал.

— Ты перейдёшь на следующий уровень, — раздалось от жуткого лица напротив.

— Сам переходи, — выдохнул в ответ, пытаясь хотя бы пнуть эту каменюку.

— Моё развитие требует слишком многого. Твоё пока дёшево, — Отступник даже не пытался как-то помешать моим ногам.

— Тогда найди другого.

— Другого такого нет, — в противном голосе звучала такая гордость, будто это он сам создал меня.

Внутри поднялось Давление Атрибута. Новая техника отозвалась охотно, почти с радостью, и я направил её наружу, нисколько не пытаясь подавить.

Оковы вспыхнули. Ручные браслеты и ножные обручи тут же сжались, и Сила ушла в цепи… Но часть Давления пройти-таки успела! Камера побледнела-потемнела. Правую щёку Отступника повело, кожа стала гладкой. И падла замер.

На одно мгновение хватка ослабла. И я снова ударил! Теперь коленом в живот. Камень там возник раньше, и чашечка врезалась в твёрдую плиту. Раздался хруст, ногу прошила новая боль.

А Двуликий придавил ещё сильнее, шепча:

— Ещё!

— Пошёл… — продолжить я не смог, воздух закончился.