— Будете наказаны, — холодно констатировал он. По лицам прижавшихся к стене девушек при упоминании о наказании отразился непередаваемый ужас. У одной задрожали губы, на глазах второй выступили слёзы.

— Идите в пыточную и ждите меня там, — бросил он им, не оборачиваясь. Поклонившись, девушки исчезли одна за другой в дверном проёме.

— Ещё новенькие. Не до конца сломаны. Мне нравится с ними забавляться, — пояснил он Волгину, отпивая коктейль.

Небольшая пауза. Рашид, словно забыв о вспышке гнева, заговорил лёгким, светским тоном:

— Ты знаешь, Кирилл, я тут на днях такой коктейль смешал — пальчики оближешь. Нектар из Золотых Садов, выдержанный триста лет, плюс капля эссенции утренней росы с лепестков огненного лотоса. Взрыв вкуса, я тебе скажу. Настоящий взрыв. И девчонки оценили. — Он усмехнулся и отпил из кубка.

Рашид Ахметович не замолкал. Он говорил и говорил сразу обо всём и не о чём одновременно.

Волгин вежливо кивал, вставлял короткие реплики, демонстрируя себя идеальным собеседником.

Он умел слушать. Умел улыбаться, когда нужно. Умел делать вид, что ему интересно, даже когда внутри всё кипело от омерзения.

Рашид ещё немного поболтал — о вине, о погоде в его мире, о том, что заказал себе новый замок из живого обсидиана. Волгин поддерживал беседу, не перебивая, не торопя.

А потом — резкий переход.

— Так, собственно, я что от тебя хотел. У тебя наверняка куча дел, а я тебя отвлекаю. Я же звоню не просто так.

«Вот мы и перешли к делу», — пронеслось в голове у Волгина.

— Я хочу семью. Хочу целую семью. Женщину, лучше молодую. Парня. И чтобы с ними был их ребёнок. Благополучную, счастливую, чтобы друг друга любили. Хочется… — Рашид замолчал.

Глаза его сверкнули нехорошим блеском, и он подался вперёд.

— Хочется проверить границы, которые готовы перейти родители, чтобы я не трогал их дитя. Хочется посмотреть, на что способен ребёнок, чтобы я не трогал маму… Это так… интересно… — его взгляд скользил по лицу Волгина, стараясь уловить реакцию.

Кириллу Андреевичу стоило титанического усилия, чтобы не выдать ни единой эмоции. Только вежливая улыбка.

— Понимаю, — произнёс он. — Мы выполним ваш заказ. В кратчайший срок я пришлю к вам на согласование несколько вариантов. Какой возраст… предпочтителен?

— Ах, не стоит торопиться ради меня, — махнул рукой собеседник. — Я и подожду, мне спешить некуда. — К нему вновь вернулась благодушность. — А по возрасту… Пришлите разные варианты, а я ещё подумаю и выберу.

— Хорошо. Сделаем, — кивнул Волгин.

— Сделайте.

Сеанс связи завершился.

Аукцион гудел. Я вывалил перед распорядителем целую гору добычи, и по залу прокатилась волна удивлённых возгласов. Комплекты редкого снаряжения, зачарованное оружие, ящики со стрелами высшего качества, алхимические катализаторы, эссенции стихий, заряженные накопители для осадных машин — всё это росло на столах, как снежный ком. Да, цены обвалятся. Да, я продавал немного ниже рынка. Но мне нужно было сбыть всё как можно быстрее.

Лоты уходили один за другим. Я продавал и покупал одновременно. Зачарованные стрелы — проданы. Офицерская броня — продана. Накопители — проданы. А на их место вставали новые лоты: базальт, тёмные опалы, кристаллы душ, редкие ресурсы для новых построек. Скелеты-рабочие сновали туда-сюда, перетаскивая грузы из портала в портал. Многие Хранители, даже высокого уровня, смотрели на происходящее с лёгкой завистью. Шутка ли — такой оборот за один аукцион.

— Привет.

Я обернулся. Алёна. Сердце — которого у меня не было — пропустило удар.

— Привет, — улыбнулся я.

— Опять хороший рейд?

— Всё верно.

— Ну так что, позовёшь меня к себе? — лукаво улыбнулась она, но в глазах её была толика беспокойства.

Я в прошлый раз и правда её позвал. Потом думал над этим: а не ловушка ли это? Может быть такое, что я позвал к себе Хранителя, а он, например, хоп — и забрал моё подземелье?

Я отмёл мрачные мысли в сторону, вспомнив слова Германа о том, что Алёне можно доверять. К тому же я чувствовал, что она не станет меня обманывать.

— Давай сейчас разберусь с товаром, и пойдём. Вот только тебе вряд ли понравится. Это не твои птицы…

— Посмотрим, — глаза девушки сверкнули. — Наверняка у тебя там есть своя атмосфера…

Я вспомнил обстановку в разделочных, и меня невольно передёрнуло. До сих пор не могу к ним привыкнуть.

Откуда-то из толпы Хранителей вынырнул Герман. Он подошёл к нам с Алёной — неспешно, вразвалочку, словно прогуливался мимо и случайно нас заметил.

Он-то что тут делает?

Алёна поздоровалась первой — коротким, сдержанным кивком. Смотрела куда-то в сторону с независимым видом. Мне показалось, что даже нарочито независимым. В её глазах мелькнуло что-то непонятное — то ли тревога, то ли почтение, то ли страх… А может, и всё сразу.