Шрифт:
Он молчал.
— Иди домой, — сказала я. — Будь с ней. Как обычно. Ешь её рыбу в фольге. Ничего не показывай. Мы почти у цели.
— Кать…
— Ты обещал выдержать.
Он долго молчал. Потом сказал:
— Ты мне позвонишь вечером?
— Позвоню.
— Если он к тебе хоть на метр…
— Я позвоню, Макс.
Я положила трубку и пошла к остановке. Солнце светило, липы на набережной шумели, где-то наверху, над Кремлём, кружили голуби, серые, обыкновенные, не свадебные.
Я представила, как он сейчас приедет домой, и она откроет ему дверь, и поцелует его в прихожей, и он снимет ботинки и поставит их носками к стене, а вечером ляжет с ней в одну постель. Меня это не касалось. Он был её жених. Я сама только что отправила его к ней, сама велела есть её рыбу и ничего не показывать. Я стояла у светофора на площади Минина и ненавидела себя за то, как мне от этого больно, и за то, что мне вообще больно, и за то, что я знаю, с какой стороны кровати он любит спать.
На остановке я стояла под навесом и смотрела на дорогу и думала, что он сказал: «Память на лица профессиональная. Тысячи лиц. Все помню».
Он помнил моё лицо. Семь лет. С закрытыми глазами, на белой подушке, на наволочке с вышитым «Откос». Он смотрел на него через объектив. Или кто-то смотрел, а он держал его в ладони, поворачивая к свету.
Автобус подошёл, и я села в него, и всю дорогу до Бекетова смотрела в окно, и вдох был на четыре, а выдох на шесть.
Глава 19. Медведь на тумбочке
Глава 19. Медведь на тумбочке
*До свадьбы 6 дней*
Макс позвонил в воскресенье в восемь утра, шёпотом, из машины, которую, как он сказал, вывел из гаража «прогреть», хотя на улице было двадцать два градуса и греть было нечего.
— Ей вчера звонили, — сказал он. — Вечером. В девять. Она посмотрела на экран и вышла на балкон. Закрыла дверь. Я видел через стекло, она стояла спиной, говорила минут десять. Потом вернулась. Бледная. Сказала, что это с работы, что у них там проверка из минздрава, и что ей надо в понедельник выйти пораньше. Потом мыла посуду полчаса, одну тарелку, по кругу. Ночью не спала. Я лежал и слушал, как она не спит.
— Он ей позвонил, — сказала я.
— Да.
— Ты не смотрел, кто?
— Нет. — Он помолчал. — Я не полезу в её телефон, Кать. Я не буду этого делать. Я не отец.
Я сидела на краю кровати в пижаме и смотрела на Мишин рисунок на стене, где полярник стоял на пороге секретной станции, со складкой между бровями.
— Я знаю, — сказала я. — Не надо. Это ничего не изменит. Мы и так знаем, кто звонил.
— Она проснулась в шесть, — сказал он. — Сказала, что у неё сегодня дела, мама какая-то попросила. Не Вера Павловна. Её мама. В Сормово. Что вернётся к обеду.
— Хорошо.
— Кать. Будь осторожна.
— Я дома с Мишей. Что может случиться?
Он помолчал.
— Не знаю, — сказал он. — Просто будь.
Алина позвонила в одиннадцать.
Я мыла посуду после завтрака, а Миша сидел в комнате на полу и строил из конструктора ледокол, сверяясь с картинкой в книжке. Телефон зазвонил на столе, и я увидела на экране имя, и вытерла руки о полотенце, и долго смотрела, как он звонит, пока не взяла.
— Кать, привет, — сказала Алина. Голос у неё был бодрый, солнечный, воскресный. — Ты дома? Мне надо с тобой поговорить. Срочно. По свадьбе. Я тут рядом, на Бекетова, я к маме подругиной заезжала. Можно я поднимусь на пять минут?
— Откуда ты знаешь мой адрес?
— Ой, Вера Пална говорила. Нина ей узнала, для договора, что ли. Не помню. Так можно?
Я стояла у окна и смотрела вниз, во двор. У подъезда стояла белая машина, маленькая, кукольная, с наклейкой «Ж» на заднем стекле. Я не знала, какая у Алины машина. Но эта машина стояла у моего подъезда, и в ней кто-то сидел, и сидел, судя по всему, давно, потому что окно было открыто и из него торчал локоть.
— Поднимайся, — сказала я.
Она позвонила в дверь через три минуты. В руках у неё были пакет из кондитерской и большая коробка в яркой обёртке, перевязанная лентой.
— Привет, — сказала она и улыбнулась. — Я тут вот. Мише. Ничего?
— Ничего, — сказала я и отступила в сторону.
Она вошла, разулась, огляделась. Посмотрела на мою прихожую, на вешалку, на Мишины сандалии, одна из которых была обмотана скотчем. Задержала на этой сандалии взгляд на полсекунды. Я видела.
Миша выглянул из комнаты.
— Здравствуйте, тётя Алина.
— Привет, Мишенька! — Она присела перед ним, как приседал Макс, и протянула коробку. — Это тебе. Просто так. Без праздника.