Private-Bookers
Свадьба бывшего
вернуться

Слободская Ольга

Шрифт:

Она не была актрисой. Она никогда не умела врать лицом. Только словами. Тогда, на кухне, она врала словами, и лицо у неё было весёлое и спокойное, потому что она не думала, что врёт о чём-то важном. Она думала, что врёт о том, где переночевала пьяная. А в Городце у неё было лицо человека, которому сказали, что с ним что-то сделали, а он не знал.

Я встал и подошёл к окну. Внизу, на Рождественской, ехали машины, шли люди, у кафе напротив сидели на летней веранде девушки с бокалами. Волга за домами была золотой от вечернего солнца.

Алина сказала мне в воскресенье, семь лет назад: «Её у меня не было. Я не могу тебе врать». Это было правдой. Кати у неё не было. Катя была в гостинице.

Катя говорит, что Алина сидела с ней в номере всю ночь.

Если Алина сидела с ней всю ночь, то в два часа четырнадцать минут Алина была там. В номере. Когда стоял этот человек у кровати с камерой. Когда мужчина с часами держал Катино лицо, поворачивая его к объективу.

Если Алина там была, то это она стоит в зеркале.

Если Алины там не было, то Катя врёт, что она была. Но зачем Кате врать, что подруга была с ней всю ночь? Это не облегчает ей ничего. Это не делает её невинной. Наоборот. Это значит, что Алина знает, что было в номере. И Катя сама это говорит. Сама указывает на свидетеля. Так не врут. Так врут, только если уверены, что свидетель подтвердит.

А может, Алина вышла. На полчаса. За водой, покурить, позвонить. И в эти полчаса… Кто? Кто вошёл с камерой, с мужиком, в номер, который сняла Алина на свой паспорт, ключ от которого был у Алины?

И кто прислал мне фотографии? Кто знал мою почту, ту, институтскую, которой я тогда почти не пользовался? Катя знала. Глеб знал. Мама знала. И Алина. Алина знала, потому что я ей эту почту давал, когда она мне пересылала какие-то документы для свадьбы, тайминги от Кати, счета. Катя сама попросила её, чтобы мне не морочить голову.

Я вернулся к столу. Открыл ещё раз первое фото. Нажал правой кнопкой, «Свойства», «Подробно». Я инженер, я проверяю исходники всего, что мне присылают, у меня это в пальцах.

Дата съёмки: 16.06, 02:14:37. Камера: Canon EOS 5D Mark III. Объектив: 24-70 мм. Выдержка, диафрагма, ISO. И строчка внизу: «Серийный номер корпуса: 032021004417».

Профессиональная камера. Не мыльница, не телефон. Такие камеры стоят как подержанная машина. Такие камеры есть у фотографов и видеографов. И у очень немногих любителей.

Я выписал серийный номер на листок, сложил листок и убрал в нагрудный карман. Я не знал, зачем. Просто это была единственная цифра во всей этой истории, которая не зависела ни от чьих слов.

Потом я сидел в кабинете, пока не стемнело. Позвонил Глеб, сказал, что заказчик подписал, что Кстово наше, что надо отметить. Я сказал, что не могу. Позвонила Алина, спросила, когда я буду. Я сказал, что поздно, совещание. Это была ложь. Первая моя ложь Алине за два с половиной года. Она легла на язык легко, как будто я всю жизнь врал.

В одиннадцать вечера я позвонил маме.

— Мам. Ты знаешь, где она живёт?

Мама помолчала.

— Бекетова, сорок один, — сказала она. — Пятый подъезд. Квартира пятьдесят восемь. Мне Нина узнала, ещё в апреле. Я туда не ездила.

— Спасибо.

— Максим.

— Что?

— Только не ори. Там ребёнок спит.

Я ехал по ночному Нижнему, через мост, через Канавино, наверх, на Бекетова, к панелькам, которые стояли там рядами, как костяшки домино, серые, одинаковые, с жёлтыми квадратами окон. Я думал о том, что скажу. Я ничего не придумал. Я думал о том, что я семь лет жил с ответом на вопрос, который задал один раз, и считал это правилом, достоинством, честью. Я думал о том, что мой отец стоял на коленях в прихожей и держал мать за подол, а я поклялся, что никогда так не сделаю, и не сделал, и вместо этого сидел за дверью своей однушки на Ковалихе, на полу, в прихожей, два часа, пока Катя сидела на лестнице с другой стороны той же двери, и слушал, как она дышит, и не открыл.

Я не открыл, потому что если бы открыл, я стал бы своим отцом.

А теперь у меня есть сын. Шесть лет. Он держит вилку в кулаке, как лопату. Он думает, что его отец полярник на секретной станции. Это я ему сказал, что станция секретная. Я сидел перед ним на стуле в агентстве, поджав ноги, и врал своему сыну про своего сына, чтобы ему не было больно.

Сорок первый дом. Пятый подъезд. Домофон.

Я набрал пятьдесят восемь. Было без двадцати двенадцать.

Глава 16. Без двадцати двенадцать

Глава 16. Без двадцати двенадцать

*До свадьбы 10 дней*

Домофон зазвонил, когда я сидела на кухне в пижаме и в третий раз переделывала рассадку двенадцатого стола, потому что Нина Аркадьевна позвонила вечером и сказала, что Светлана, Толина жена, всё-таки не может сидеть рядом с ней, даже если между ними посадить глухую тётю Галю. Я подумала, что это соседи снизу. Они иногда звонили не в ту квартиру, когда возвращались поздно, у них был пятьдесят шестой номер, а кнопки на нашем домофоне стёрлись так, что шестёрку от восьмёрки не отличить.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54
  • 55
  • 56
  • 57
  • 58
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка