Шрифт:
Женщина сияла. Её улыбка была ослепительной, а смех — звонким, как весенний ручей. Она предвкушала приятное продолжение ужина. Уж она-то постарается, чтобы Повелитель наконец сменил гнев на милость.
Тогда-то она и наверстает всё, что было упущено.
Но вечер, задуманный как миг нежности и сближения, оборачивался тихой бурей.
Бильшияр вскоре заметила: Джихиньяр далёк от неё. Его взгляд скользил по столу, по стенам, по её лицу — но не видел. Он слушал вполуха, отвечал невпопад, погружённый в лабиринт собственных мыслей.
Нахмурившись, она отложила приборы, мягко коснулась его руки.
— Господин мой, вас что-то гложет? — спросила она, и голос её звучал как шёлковая нить — нежный, заботливый, почти трепетный.
Джихиньяр вздрогнул, словно пробуждаясь от сна. Взгляд его сфокусировался на ней. Он накрыл её ладонь своей, улыбнулся — но улыбка вышла механической, без тепла.
А в голове всё звучали слова Анаташа.
Что, если действительно поступить так?
Если он решится выдать дочь замуж за короля Левинии, Тамиша станет не просто госпожой — она станет королевой. В Левинии нет многожёнства: она будет единственной женой, хозяйкой дворца, владычицей судьбы.
Может, это и к лучшему?
— Как ты думаешь о том, чтобы выдать нашу дочь замуж? — спросил он вдруг, и в голосе его не было ни тени игривости, ни намёка на лёгкость.
Бильшияр замерла.
С чего вдруг такой вопрос?
Но, поразмыслив, она решила: идея не так уж плоха. Тамише уже семнадцать — возраст, когда девушки вступают в брак. Сама Бильшияр попала в гарем в тринадцать, а делить постель с Повелителем начала чуть позже. Если Джихиньяр подберёт дочери достойного мужа — а иначе и быть не может, — почему бы и нет?
— Это разумное решение, — произнесла она осторожно. — Тамиша уже достаточно взрослая…
Но прежде чем она закончила, Джихиньяр добавил:
— Я рассматриваю возможность брака с королём Левинии.
Тишина.
Затем — резкий вдох.
— Господин, я надеюсь, ослышалась? — её голос дрогнул, стал острым, как лезвие. — Вы хотите отдать нашу любимую дочь этому полоумному старику, который уже похоронил нескольких жён?
Джихиньяр нахмурился.
Король Левинии был на три года старше его. Значит ли это, что и его считают стариком?
Он не ожидал от Бильшияр такой резкости. С каждым её словом он всё яснее ощущал разочарование. Неужели Садише была в чём-то права? Возможно, ослеплённый любовью, он не замечал её истинных черт.
Вспомнились её советы — те, что он когда-то принял за мудрость. «Забудь о старшем сыне». Именно Бильшияр первой заговорила об этом. Тогда он послушал. Магнеш, их общий сын, рос перспективным юношей — и казалось, что будущее за ним.
Но всё изменилось.
Одаш раскрылся, показал себя с лучших сторон. А Магнеш… Магнеш начал проигрывать.
— Умерь свой пыл, — произнёс Джихиньяр устало, с ноткой раздражения.
Бильшияр вырвала руку из его ладони.
— Эта партия не самая худшая, что может ждать нашу дочь, — продолжил он, стараясь говорить ровно. — В конце концов, она станет королевой. Единственной женой. Если родит королю наследника, то никогда ни в чём не будет нуждаться. Будет жить в достатке и роскоши до конца своих дней. К тому же этот брак позволит решить множество политических вопросов.
— То есть вы просто решили сделать из этого дитя инструмент для решения своих проблем? — её слова прозвучали как удар хлыста. — Мало того что вы полностью отгородились от нашего сына, уделяя всё своё внимание выродку этой Айдан, так ещё теперь и дочь…
— Женщина! — голос Джихиньяра прогремел, и Бильшияр мгновенно умолкла, сжавшись. — Не смей забывать, с кем говоришь. И не смей оскорблять моего наследника.
— Наследника? — она вскочила на ноги, и в её глазах вспыхнул огонь. — С каких это пор вы стали принимать его за своего наследника? Вы ведь всегда говорили, что вашим наследником является только Магнеш. Этот ребёнок всего себя посвятил, чтобы доказать: вы не ошиблись в нём. И что? Стоило ему всего лишь раз, один-единственный раз проиграть в никому не нужном турнире — и вы вычеркнули его из своего сердца.
— Что ты говоришь? — Джихиньяр прикрыл глаза.
Голова гудела. Мысли путались. Он не хотел этого спора. Он лишь хотел обсудить возможность — не решение. Король Левинии мог и отказаться. Но он не ожидал, что Бильшияр, всегда нежная, всегда покорная, устроит такую сцену.
Почему не все женщины столь мудры и проницательны, как жена моего старшего сына?
Он произнёс это вслух — тихо, почти про себя.
Бильшияр резко замолчала.
— Что вы только что сказали? — её голос стал змеиным, шипящим. — Почему мы вспомнили об этой девке?