Управляющий поклонился и обратился к старшей из приехавших в гости дам, не обратив внимание ни на нашивку агента на рукаве Эйлет, ни на все центурионские регалии Августины. Самое смешное, конечно, было и самым секретным: то, что Августина вообще римская августа, коронованная отцом, императором Ираклием, по всем правилам… правда, немножечко свергнутая и в бегах.

С другой стороны… Это поместье немаленького человека, и хозяин не отдавал никаких распоряжений насчёт римских центурионов и агентов по всяким делам, а вот насчёт Анны филиа Иоаннис у него есть недвусмысленный приказ: считать самой дорогой гостьей. Которая, по его словам, слишком уж скромничает, прихватив в путешествие такую маленькую свиту. В доме достославного Кедивора ей и её подругам всегда рады. Кедивор ап Дахак сейчас в холмах, осматривает табуны, и в ближайшие дни, а то и недели, увы, не вернётся. Но о гостях и их лошадях тут уж есть, кому позаботиться! Слугам вредно безделье, и он, управляющий, будет только рад, если благородная Анна верх Иоаннис задержится столько, сколько её душа пожелает.

— Заскучать в этом доме невозможно, госпожа! — сообщил управляющий, провожая Анну со «свитой» в дом, расцвёл в улыбке. Судя по морщинкам вокруг глаз — в искренней. — Во-первых, у нас такие виды, что любоваться можно вечно — и не надоест. Даже ненастье — не беда, а разнообразие! Окна с прозрачными стёклами донесут до вас сладкую меланхолию дождя или ярость бури! При этом сами вы будете надёжно защищены прочными дубовыми рамами и крышей из лучшего гвинедского сланца.

— Гвинедцы же враги, вотадины! — воскликнула Эйлет.

— Но, когда мир, мы с ними торгуем, — заметил управляющий. — А кровельный сланец у них лучший. Вообще, во всей Ойкумене.

* * *

Они миновали приёмную и светлый зал с остеклённой башенкой наверху. Августину от такой архитектуры аж передёрнуло. Уж больно это сооружение напоминало устройство храма, где её только что чуть не объявили языческой богиней.

Управляющий понял это по своему.

— Да, — сказал, — не совсем традиционно, тут по классическим канонам должен быть дворик, но, поверьте, для отдыха на воздухе у нас есть очень хорошие и уютные уголки. Зато в доме тепло и никакой сырости, в отличие от старомодных построек.

В ответ он получил только нервное подёргивание ушей. Тут Эйлет кое-что поняла, и, улучив момент, тихонько спросила:

— А вас… не смущает?.. — она скосила глаза в сторону ушастой августы.

Управляющий мягко улыбнулся.

— Все знают, что у госпожи Анны есть кровь сидов. Что удивительного в том, что она взяла в путешествие молодую родственницу? Но, признаться честно, я всё же немножечко удивлён. Я знаю, что дочери-наследницы служат, словно они сыновья, но не в строевой же пехоте! А ваша подруга ещё и маленькая такая…

— У нас есть конная центурия, — сообщила Эйлет. — Баллистарии.

— А, вот теперь ясно. В том, что она, с такими глазищами, метко стреляет, сомнений быть не может… Кстати, в лесу на холмах отличная охота!

В обширном обеденном зале хватало места на несколько триклиниев. В Моридуне древний римский обычай есть лёжа почти угас, но здесь его трепетно хранили. Хорошо, не соблюдали ещё более старый, по которому женщины должны были есть где-то в сторонке или сидя на корточках возле лож.

Эйлет не смогла сдержать улыбки, когда к почётному консульскому месту проводили Анну, её, в её небольшом чине, но с тенью страшных сказок за спиной — на второе по старшинству. Августине досталось не такое почётное, зато самое удобное: то, на котором можно опереться спиной о спинку ложа.

Слуги тащили то, что собрали быстро: соленья, копченья, серый хлеб — лучший из того, какой пекут когда хозяина нет дома. Немайн его, как ни странно, больше всего и любит.

Управляющий принялся было откланиваться — у него много забот, а домашние слуги-де просто рвутся угодить гостям.

— Поверьте, праздный слуга — беда для дома. Потому когда хозяин в отъезде, я вынужден находить им занятия, и не все им по сердцу. Так что, поверьте, все здесь искренне рады вашему приезду и надеются, что вы задержитесь подольше!

— По правде, мы не просто отдыхаем или путешествуем, — заметила августа. — Мы с Эйлет только недавно поступили на службу, и мудрое начальство решило, что нам следует как следует изучить страну за пределами столицы и главных дорог. Осмотреть местность, узнать людей, познакомиться со способами хозяйствования, оценить ресурсы. Есть надежда, что тогда мы наломаем меньше дров во время службы, и не будем пытаться учить зверей вить гнёзда.

Управляющий поднял бровь, оглянулся на Анну, которую продолжал считать главной… и, как начала понимать Эйлет, не так уж и ошибался, как ей поначалу казалось. Анна глянула на августу — та спокойно кивнула ученице.

— Да, Макрин. Так и есть. Кто ещё лучше покажет им наши места и поможет найти правильное место в мире?

Тот оживился.

— Верно! Как я сам не догадался?! Служащих женщин твоей мудрости, да ещё и чтоб знали наши места до последней кочки — поискать, да не найти! Кому ещё вводить в службу благородных наследниц? Только знаешь, я тоже буду не лишний. Как прочувствовать холмы, не устроив хорошую охоту? Как понять конеторговлю, не повидав табуны и не посмотрев на заботы их владельца? Вот с торфяниками трудней — как понять их сейчас, в межень, когда земля не хлюпает под ногами и ты не молишься, чтобы всё это стекло в каналы, не прихватив с собой плодородную почву?