— Можно выбирать не из князей.

— Не из князей? — удивился Молчановский. — А из кого? Из промышленников? Что за ерунду вы говорите, Петр Аркадьевич? Они будут в точности такими же временщиками, но тянуть будут для собственного обогащения, а потом, чтобы его не привлекли к ответу, еще и удерет в другую страну с награбленным.

— Тогда есть вариант патриарха, — предложил я. — Он лицо независимое.

— О-о-о, — протянул Симуков. — Патриарх — лицо не настолько независимое, как вам кажется, Петр Аркадьевич. И ставить во главе страны главу Церкви не самая удачная идея. Ряд гражданских инициатив будет отменен или не принят, и вся страна встанет на путь борьбы за внедрение Церкви во все уголки нашей жизни. А от этого недалеко и до религиозных притеснений, а затем и религиозных войн. Нет, Церковь и управление страной смешивать нельзя.

— Остается еще вариант передать всю собственность Свягиных другому выбранному лицу, — начал было Молчановский.

— Но этот вариант уже себя полностью дискредитировал, Михаил Илларионович, — перебил его Симуков.

— Именно это я и хотел сказать, Вячеслав Львович, — с неудовольствием ответил Молчановский. — Так что у нас выхода нет, Петр Аркадьевич, кроме как тянуть эту лямку до самой смерти.

— Надеюсь, вы понимаете, что после вашей смерти отдуваться придется вашим родственникам? — спросил я. — Потому что нового члена триумвирата будут выбирать голосованием и состав фамилий запросто может поменяться.

— Ваше рассуждение не лишено смысла, Петр Аркадьевич, — важно кивнул Симуков. — Но давайте вернемся к этому вопросу чуть позже, когда окончательно решим вопрос со Свягиными. У нас остались еще неизвестно где двое: супруга великого князя и ее сын. И судя по атрибутам, они живы. И Ольга Юрьевна по слухам, — менталист не из последних.

Сказано это было с явным сожалением. Что касается вопроса передачи власти, то я понял: к нему возвращаться никто не собирался. Каждый из моих товарищей по Регентскому совету считал свое нынешнее положение возможностью поправить ситуацию у себя. И поправлять они будут до самого упора.

Разумеется, можно было постараться слинять из этого органа власти. Но стоит ли? Как и остальные, я тоже могу получать преференции от столь высокого положения. А что касается того, что меня могут подставить — так если я выйду из Регентского Совета, подставить меня будет куда проще. А пока завязывать связи, чтобы меня подставлять было невыгодно. У меня выйдет завязывать только деловые, но они как бы не понадежнее семейных были. Молчановский не даст соврать: свою дочь великий князь недрогнувшей рукой отправил в расход, а отправил бы он в расход княжество, где были его финансовые интересы в виде процветающих предприятий?

Автомобильный завод вот-вот должен был заработать: Беляев утверждает, что через неделю можно будет устраивать торжественное открытие с разрезанием ленточки и приглашением журналистов, освещение которыми нам непременно поможет раскрутиться.

Но это совместное предприятие, а из моих личных, если не считать выпуск алхимических зелий, пока только создание птицефабрики и свинофермы. Во второй говорить о производстве мяса не приходилось, там пока похрюкивали еще мелкие животинки, которым до забоя еще расти и расти, но предприимчивая Милкина хозяйка, предложила заранее поставить заводик под тушенку на случай будущих избытков мяса. Я съездил в оба хозяйства, посмотрел на толстеньких веселых поросят и жизнерадостных курочек и вынужден был признать, что ее оптимизм имеет все основания. Добро на постройку заводика я дал, тем более что люди стекались в княжество и не всегда на старое место жизни, а в поисках хорошо оплачиваемой работы.

Что касается птицефабрики, то она уже давала в небольших объемах и яйца, и тушки кур. В больших не давала по тем же причинам: некуда пока девать излишки. Вот встанет перерабатывающий завод, и начнем производство тушенки двух видов. Вроде как мелкое производство, но важное: от него будет зависеть уровень жизни в городах, пока только в Камнеграде.

Размышлял я об этом, пока Симуков распинался перед приглашенными журналистами. Подчеркивая голосом «недостойные кандидатуры» и «драка за реликвию». Пресс-конференция случилась уже после того, как отдельным особо проверенным журналистам показали тайную комнату с находками, а несколько фотографов запечатлели это для потомков. Ну и для собственных газет, разумеется. Сегодня эти газеты выйдут с иллюстрацией недостойности покойных Свягиных, что Симукову и было нужно. Впрочем, не только Симукову: мы все были кровно заинтересованы в том, чтобы в головах обывателей укоренилась одна мысль. А именно: реликвию активировать может не каждый, а только достойный. И никто не может сказать, посчитает ли она достойным того, кто на нее нацелился, если даже столь известных и всесторонне развитых персон не пощадила.

Но поскольку желающие рискнуть жизнью ради такого куша всегда найдутся, после фотографирования помещения реликвию и атрибуты было решено поместить под охрану, для чего был использован особо защищенный сейф, на который я дополнительно поставил Живую печать. Перемещать реликвию в сейф пришлось тоже мне, поскольку Симуков со странным выражением лица сказал, что я уже имел дело со многими реликвиями, и ни одна из них мне не вредила, а вот как будет, если возьмется он или Молчановский, — непонятно. На самом деле ему было непонятно и то, как реликвия среагирует и на меня. Просить перенести не князя, лицо без привязанной реликвии, было чревато тем, что и эта реликвия получит привязку, и тогда появляются крайне нехорошие варианты. Оставались мы трое. Молчановского уговорить Симуков бы не смог, а я ему казался достаточно тупым, чтобы пойти на такой риск. Я же не стал показывать, что спокойно берусь руками, съездил домой за контейнером, куда и аккуратно переместил все предметы, требующие усиленной охраны, не касаясь ни одного. Симуков досадливо поморщился при виде такой моей осторожности — не иначе как решил проверить моими руками безопасность реликвии.

— Где сейчас находятся Ольга Юрьевна и Александр Федорович? — задал вопрос один из журналистов. — Александр Федорович — первый претендент на императорскую реликвию. Будет ли она ему передана, когда он появится?

— Мы не знаем, где они находятся, — ответил Симуков. — Но считаем невозможным передать найденную реликвию и регалии в руки семьи, запятнавшей себя преступными деяниями. К тому же есть некоторое подозрение, что Александр Федорович попросту не рискнул проверять себя на достойность, а сам находился в той же комнате. И есть некие сомнения по поводу того, кем была убита Ирина Викторовна с детьми.