Оуэн Келл жестом велел мне следовать за ним и повел через лабиринт внутренних дворов и узких коридоров бастиона. Мы спустились на один пролет вниз, пока не оказались перед массивной кованой дверью, за которой скрывалась артефакторская мастерская. Келл коротко объяснил, как сюда быстрее добираться от солдатских казарм, и только после этого отпустил меня на заселение. Дежурный лейтенант уже увел остальных кадетов, поэтому мне пришлось поторопиться, чтобы догнать свой отряд у самого входа в наше новое жилище.

Восточная казарма встретила нас суровым аскетизмом настоящего военного форта. Толстые каменные стены, узкие окна-бойницы, пропускающие минимум света, и длинные ряды двухъярусных деревянных коек. Около каждой кровати стоял массивный сундучок для личных вещей. Под потолком тускло мерцали магические светильники, отбрасывая резкие тени на неровный пол. Никаких излишеств, только самое необходимое для короткого сна между нарядами. В просторном помещении было прохладно, несмотря на раскаленные кирпичные печи в углах комнаты. Северный климат брал свое, и каменная кладка быстро остывала.

Мы быстро побросали походные мешки на свободные места. На кроватях уже лежала та самая зимняя экипировка гарнизона, о которой говорил Керн. Плотные шерстяные куртки, толстые штаны и сапоги с густым мехом внутри. Я сразу переоделся, ощутив на плечах приятную тяжесть зимней экипировки гарнизона. Одежда Академии действительно не годилась для сурового климата Железного клыка.

Сразу после размещения нас строем повели в столовую. Просторный зал с длинными деревянными столами и грубыми скамьями был почти полностью заполнен. Гул сотен голосов солдат сливался со звоном металлической посуды.

Мы заняли свободные места и получили свои порции. После почти двух недель питания походными пайками и варевом Ройга местная еда казалась настоящим спасением. Конечно, грубой солдатской пище было бесконечно далеко до изысканных ужинов в столовой столичной Академии. Но здесь, в отличие от дорожного тракта, у гарнизонных поваров имелись капитальные каменные печи, полноценные продуктовые склады и время на нормальную готовку, а не два закопченных котла на ледяном ветру.

Глубокие миски до краев наполняла густая похлебка. В ней все так же присутствовала знакомая кормовая репа, но теперь она была проварена и не хрустела на зубах, а вместо отвратительных обрезков жира попадались волокна настоящего мяса. К обеду полагались толстые ломти хлеба, а в помятые кружки нам ожидаемо налили горячий северный отвар. Вкус хвои и горьких кореньев ничуть не изменился, язык от него моментально немел, но мы помнили слова сержанта о защите от цинги и пили не споря.

Пища была простой, тяжелой, но невероятно сытной. Я ел молча, быстро орудуя ложкой и чувствуя, как по промерзшему телу наконец-то разливается тепло. Закончив с обедом, я вернул пустую посуду на раздачу. Теперь, когда я плотно поел и пришел в себя после тяжелой дороги, пришло время искать старшего артефактора бастиона.

Остаток дня пролетел незаметно. Оуэн Келл оказался требовательным руководителем, сразу загрузив меня зарядкой одного из резервных накопителей. Лишь ближе к вечеру мне удалось закончить с делами и выйти во внутренний двор.

График ночных дежурств в бастионе сильно отличался от походного. Местное командование разбило кадетов на три группы, и теперь каждому предстояло нести вахту на стене каждую третью ночь. При этом основную дневную работу никто не отменял. Как и предупреждал Ворн, отсыпных после ночного караула не полагалось. Завтра утром каждый кадет обязан вовремя заступить на свои дневные должности, не рассчитывая на поблажки. Сегодня заступала первая смена, в которую попал и я. Некоторые кадеты вышли во двор заранее, ожидая построения.

Мороз крепчал. Проходя мимо угловой башни, я заметил небольшое скопление стражников. Человек десять стояли возле толстой металлической трубы, выходящей прямо из каменной кладки стены. От нее исходил густой пар. Как я понял, это был отвод от магистрали подземных котлов, и начальство закрывало глаза на то, что свободные солдаты приходили сюда немного согреться.

Я подошел ближе, чтобы осмотреться и скоротать время до начала смены. Столичные кадеты быстро осваивались в гарнизоне и уже вовсю общались с местными. Брэн, таская тяжелые ящики на складах, успел завести знакомства с простыми солдатами. Его готовность выполнять самую тяжелую физическую работу быстро расположила к нему местных трудяг, и сейчас наш здоровяк о чем-то переговаривался с тремя бывалыми стражниками.

Айлетт предпочитала общество молодых местных офицеров из благородных семей. Аристократка стояла у каменной кладки в своей объемной теплой форме и непринужденно вела беседу, словно находилась на светском приеме, а не в ледяной крепости.

Я встал чуть в стороне, не желая мешать их разговорам, и оказался рядом с двумя незнакомыми дежурными. До моего слуха донесся их будничный солдатский треп.

— Опять парни из западного крыла шептались про синее свечение, — произнес один из гарнизонных, поправляя воротник куртки.