Всадник развернул лошадь и поскакал обратно по дороге.

Остальные присоединились к колонне.

После этого патрули начали встречаться все чаще. Одни проверяли ущелья и боковые тропы, другие сопровождали обозы, идущие от бастиона.

Я присматривался к ним. Никто не выглядел расслабленным. Арбалеты всадников всегда оставались взведенными, а каждого встречного допрашивали с таким пристрастием, словно выискивая шпионов.

Чем ближе мы подходили к Северному перевалу, тем суровее становилась обстановка.

Здесь уже не было случайных путников и торговцев. Только военные, обозы и дозоры.

На утро следующего дня впереди наконец показалась сигнальная башня.

Сначала я принял ее за очередной скальный выступ. Затем различил ровные стены, зубцы и темную фигуру дозорного на вершине. Еще через несколько поворотов открылся сам бастион.

Массивные стены соединяли две отвесные скалы, полностью перекрывая проход. Над главными воротами выступали закрытые бойницы, а выше располагались еще несколько укрепленных площадок. Казалось, что крепость не просто построили среди гор, а вырубили прямо в камне.

На стенах уже собрались солдаты.

Ворота открылись не сразу. Сначала конвой остановили перед внешним заграждением. Дежурный офицер проверил документы, выслушал доклад патрульного и только после этого приказал пропустить колонну.

Массивные створки с тяжелым грохотом сомкнулись за спиной, отрезая путь назад.

Ну здравствуй, Железный клык…

Внутри оказался просторный двор, окруженный складами, казармами и хозяйственными постройками. Здесь непрерывно кипела работа. Солдаты катили бочки, таскали ящики, чистили оружие и разгружали две телеги с каменным углем.

Но при виде потрепанного конвоя работа начала останавливаться.

Появление нашего отряда приковало к себе внимание всего гарнизона. Солдаты прерывали работу, выглядывали из построек и молча провожали колонну взглядами, хмуро разглядывая перевязанных раненых, уставших кадетов и наспех заколоченные фургоны.

Нас построили прямо на заснеженном плацу перед массивным каменным зданием штаба. Ждать пришлось недолго. Из дубовых дверей твердым и тяжелым шагом вышли двое офицеров.

Первый из них притягивал взгляд мгновенно. Этот высокий и широкоплечий мужчина с резкими чертами лица и глубокими морщинами на лбу выглядел как настоящий ветеран, годами удерживающий границу от регулярных нападений. Его глаза были красными от недосыпа, а форменный камзол сидел слегка небрежно, словно офицер спал прямо в нем. В каждом его жесте чувствовалась непоколебимая твердость страшно перегруженного, но абсолютно несгибаемого и сурового военного.

Второй офицер выглядел полной противоположностью своему мрачному спутнику. Аккуратная форма без единой складки, спокойный, внимательно оценивающий взгляд и почти дружелюбное выражение лица. Он двигался плавно, без лишней суеты, и просто неторопливо изучал наши поредевшие ряды, сохраняя на губах вежливую полуулыбку.

Сотник Ворн и наш сержант синхронно шагнули навстречу командованию и отдали честь.

— Докладывает сотник Кастин Ворн! — произнес он громко, перекрывая шум двора. — Конвой столичной Академии прибыл. Кадеты первого курса доставлены для прохождения зимней практики.

Сержант охраны дополнил доклад.

— Также передаем гарнизону остатки стратегического груза. На тракте конвой подвергся организованной засаде. Имеются потери убитыми и ранеными. Противник сумел вскрыть защищенную повозку и похитить часть ящиков.

Лицо сурового ветерана стремительно потемнело от гнева. Он перевел на сержанта мрачный немигающий взор, от которого многим кадетам в строю стало откровенно не по себе.

— Остатки? — Голос ветерана оказался скрипучим, словно ржавая дверная петля. — Что значит «остатки», сержант? Вы хоть понимаете, что именно вы потеряли?! Мы теряем людей из-за отсутствия связи, а вы отдали врагу…

— Господин комендант, — мягко, но настойчиво перебил его второй офицер, предостерегающе кладя ладонь на локоть своего рассерженного спутника.

Офицер в аккуратной форме бросил быстрый, выразительный взгляд на притихших кадетов и простых солдат, снующих по двору.

— Детали потерь стратегического груза лучше обсудить в вашем кабинете, — тихо, но твердо добавил он. — В строгом соответствии с протоколами секретности.

Ветеран мгновенно замолчал, сообразив, что чуть не сболтнул лишнего на глазах у сотен простых солдат. Он еще раз свирепо зыркнул на Ворна с сержантом, круто развернулся на каблуках и бросил через плечо единственную отрывистую фразу.

— Оба, в мой кабинет. Живо!

Сотник и сержант поспешно скрылись за дубовыми дверями штаба вслед за разгневанным офицером.

Второй офицер остался стоять перед нами. Он проводил начальство взглядом, едва заметно вздохнул и повернулся к нашему строю. На его лице снова появилась располагающая к себе полуулыбка.

— Добро пожаловать в Железный клык, кадеты. — Его голос звучал ровно и на удивление спокойно. — Человек, которого вы только что видели, это Дамиан Сток, комендант нашего бастиона. Он бывает излишне суров, но его можно понять, ведь на нем лежит огромная ответственность за весь северный рубеж. Меня зовут Освальд Керн, я являюсь заместителем коменданта и отвечаю за снабжение, внутренний режим и ваше размещение.