Шрифт:
Джош медленно кивнул:
— Просто делай то, что нужно тебе, Эмбер. Найди дело, которым горишь. Поверь, оно существует.
Я преодолела разделявшие нас полшага, встала к нему вплотную и обняла за шею.
— Я чувствую себя по-настоящему живой лишь рядом с тобой, и это ужасно меня пугает, — прошептала я.
Его холодные губы крепко прижались к моим. Поцелуй был целомудренным и сладким, намного нежнее наших прежних поцелуев. Джош притянул меня к себе и прижался лбом к моему лбу.
— Ты тоже пугаешь меня, Десембер.
Я не успела ответить. На каток из раздевалки высыпало стадо слонов — хоккейная команда Колорадского колледжа, «Колорадские тигры», та самая, о которой мечтал Гас. Любой мальчишка, нацелившийся на хоккейную карьеру, грезил попасть в Колорадский колледж.
— Эй, сюда нельзя! — крикнул один из игроков. — У нас тренировка!
— Прости, приятель, задержались немного. Не будем вам мешать. Спасибо за лед.
На лице игрока промелькнуло какое-то странное выражение. Затем он удивленно вскинул брови:
— Эй, а ты, случайно, не Джош Уокер?
Если бы я пристально не следила за Джошем, то не заметила бы, как тот слегка стиснул челюсть.
— Да, это я. Рад знакомству.
Парень обернулся, и я увидела его фамилию на джерси — Седар.
— Лугавски, Хэмилтон! Смотрите, тут Джош Уокер!
— Гонишь! — Другие игроки подкатили к нам.
— Чувак, да ты был легендой! Мы смотрели записи твоих матчей!
Меня смутило слово «был». В окружении троих хоккеистов в полной экипировке я вдруг почувствовала себя крошечной, но мне все равно захотелось защитить Джоша.
— Он все еще легенда.
Джош подтолкнул меня к выходу и кивнул хоккеистам:
— Еще раз спасибо, что дали воспользоваться площадкой.
— А ты до сих пор играешь? — спросил Седар и подкатился к нам, когда мы были уже у выхода.
— Да, за команду Колорадского университета в Колорадо-Спрингс, — ответил Джош.
— Чувак! Если бы тренер знал, что ты восстановился, он бы обязательно тебя позвал. Он был твоим фанатом. Как он допустил, что тебя переманили в Боулдер?
Восстановился? Разве у Джоша была травма? Я никогда не слышала, чтобы он получал травму на хоккее, но он покинул Боулдер за год до того, как я туда переехала. Джош крепче сжал мою руку, и я почувствовала, что он что-то скрывает.
Он рассмеялся. Интересно, заметил ли кто-нибудь, кроме меня, что он смеется неискренне, или только я улавливала такие тонкости?
— В Боулдере мне дали полную стипендию. А ваш колледж был мне не по карману, и мест в команде на первом курсе не нашлось. Так уж сложилось.
Седар покачал головой:
— Блин, вот не повезло. Сейчас бы играл с нами. А когда ты вернулся на лед?
— В прошлом году.
— Да уж, не повезло тебе с ногой. Но все равно спасибо. Мы все считаем тебя героем.
Джош пожал его протянутую руку.
— Не за что. Я делал то, что должен. — Последние слова он произнес так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы их услышать.
— И все равно ты герой.
Не слишком ли много почестей для нападающего хоккейной команды?
— Седар! — окликнул хоккеиста другой игрок.
— Сейчас! — Он снова повернулся к Джошу. — Слушай, если придешь на матч, дай мне знать.
Джош натянуто улыбнулся:
— Конечно. Ну, не будем вам мешать. Вы в этом году молодцы.
Снова пожав Седару руку, Джош увез меня со льда, и я неуклюже заковыляла к трибунам. Коньки не добавляли мне изящества.
Не успела я потянуться к шнуркам, как Джош опустился возле меня на колени. От него исходили волны напряжения. С внезапной нежностью он убрал мои руки и в мгновение ока расшнуровал коньки. Он делал это так сосредоточенно, что я не стала возражать и говорить, что сама умею разуваться. Он надел мне балетки и помог подняться.
— Готова? — спросил он.
— Да! — Я взглянула на хоккеистов в черно-золотой форме: те разминались на катке. — А они хороши.
Не оглядываясь, он повел меня к выходу со стадиона.
— Они лучшие, — пробормотал он.
Что-то сильно расстроило Джоша. Я нагнала его, и он обнял меня за плечи и притянул к себе.
Мы вышли на улицу, и в лицо ударил холодный воздух. Я глубоко вздохнула. Джош открыл дверь, помог мне забраться в джип, но сам не сел. Он обошел машину кругом, оперся о дверь и взъерошил волосы. Моим первым побуждением было броситься к нему, но он всем своим видом показывал, что сейчас его лучше не трогать.