Шрифт:
С меня было довольно. Эван, хоть и был моим старым другом, начал действовать мне на нервы. Но прежде чем он успел выплеснуть свое раздражение на старого приятеля, из-за его спины выскользнула тень и обвилась вокруг его шеи. Я с силой дернул ее на себя, и Эван упал навзничь.
Я никогда раньше не использовал магию против своего друга. Это всегда было под запретом. В принципе, анималистам не стоит пользоваться слабостью обычных людей. Это жестоко и несправедливо, особенно когда речь идет о гневе. Даже сейчас, после всего, что Эван сделал со мной, я не должен был этого делать.
Но я не мог остановиться.
Эван должен был стать моим лучшим другом. Он должен был заботиться обо мне. Отомстить за меня. Но вместо этого он вступил в сговор с моим убийцей. Он спал с моей девушкой. Он вычеркнул меня из своей жизни, как будто ничего и не было.
Он захрипел, пытаясь вырваться из щупальца тени. Я зарычал. Я не свернул ему шею, но и не отпустил. Лицо моего друга покраснело и покрылось испариной. Я не знал, смогу ли справиться с ненавистью.
— Она твоя дочь! — выдавил он.
Я отпрянул, внезапно осознав, что натворил. Я стряхнул с себя ярость. Я рассеял тень. Мой друг перевернулся, как утопающий, которому удалось вынырнуть.
— Она твоя, чувак, — продолжил он, кашляя. — Эмили была на позднем сроке, когда ты умер. Она никому не сказала. Она боялась, Циско. Она даже твоей семье не сказала.
— Что? — тупо переспросил я.
— Она тоже поступила правильно. Их убили, но она осталась одна. Я присматривал за ней. Я все понял. — Он сел, но остался на полу, не рискуя вступать в очередную стычку. — Когда мы встретились, я не мог рисковать ими, Циско. Ты... Твоя семья... Это была твоя дочь, чувак. Единственная частичка тебя, которая у кого-то осталась. Единственная частичка, которую я мог защитить. Какой еще выбор был у Эмили или у меня?
Я молча попятился, не зная, как реагировать на его слова. На то, что чуть не произошло здесь. Если Эван хоть в чем-то был прав, то, может быть, я был чем-то неправ. А может, я был очень даже неправ. Может быть, часть зла, которое я сотворил, теперь стала частью меня.
Я моргнул, пытаясь сосредоточиться. Привести мысли в порядок. Но они беспорядочно крутились в голове. Я был мертвецом. Проклятым. Заблудшим. А еще я был отцом.
Эван потер шею.
— Я не знал, что ты жив, — снова пробормотал он, скорее себе под нос, чем мне.
Я заставил себя сделать шаг, потом еще один. Мне нужно было уйти.
— Это все изменило бы... — сказал он.
Я вышел, оставив его потрепанную визитку.
— Все равно все изменилось.
Глава 35
Плохие решения обычно принимаются неосознанно. Лишняя рюмка, которая доводит нас до предела. Едва заметная разница в формулировках, из-за которой недопонимание перерастает в обиду. А может быть, дело даже в том, что я... ну, не знаю... наткнулся на мистический артефакт под названием "Рог Покорения" и за это получил билет в один конец в рабство.
Может, мне стоило догадаться, что это открытие обернется против меня. Черт, а может, и стоило. Трудно говорить о том, чего я не помню. Но то, что я делал сегодня вечером... Погнался за Тунжи Малу? Это было плохое решение, которое я и собирался принять.
Чуть менее глупым (но не менее необходимым) было возвращение на кладбище Святого Мартина. Накануне вечером я начал читать заклинание, чтобы найти старые ответы на старые вопросы. Сейчас, когда игра близилась к концу, учитывая, что меня ждет встреча с судьбой, я не был уверен, что у меня еще будет такая возможность. А значит, это был не вариант.
Возвращаться сюда было опасно. Но уже почти стемнело. Я был на дежурстве. Мне нужно было знать.
"Фиат" заехал на пустую парковку. Я оглядел квартал позади себя, проверяя, не идет ли кто за мной. Однажды здесь на меня уже устроили засаду. Я не мог допустить, чтобы это повторилось.
Солнце скрылось за горизонтом, и я поторопился с мерами предосторожности, но все же убедился, что вокруг никого нет. Я прошел через ворота. Мой взгляд скользил по каждому надгробию, каждому дереву, каждой тени в угасающем свете.
Я поспешил к могилам и опустился на колени, в последний раз оглядываясь по сторонам. Кладбища не внушали мне страха, но что-то заставило меня поёжиться. Неужели я так отвык от этого?
Я уколол ладонь ритуальным ножом, стараясь не задеть татуировку. Затем воткнул нож в землю и стал обдумывать дальнейшие действия.
Он ходит один, но у него всегда есть дом. Эта могила... Смерть была моим домом, когда я уставал от странствий. Любопытство взяло верх.
— Я выберу дверь номер четыре, Алекс.