Возвращаясь же к метке, в записях присутствовало предупреждение, что её откат в изначальные границы — эффект временный. Если не постигнуть написанное в достаточно сжатые сроки, то быть беде. В общем, плюс один к мотивации. Или даже больше.

Вторая причина «против» находилась среди друзей и к тому же именем красивым обладала.

Меланита.

Девчонка очень сильно хотела знать продолжение истории о Бесцветьи. То ли любопытство моё заразным оказалось, то ли мне на голову беспричинно сесть решили. А может, и вместе всё.

Но как бы Мела не пылала желанием, грозя меня льдом обратить, а ответить я не мог. Никак — ни устно, ни письменно. Сначала даже готов был уверовать во всамделишную магию, причём ментальную, что блокировала все попытки приоткрыть завесу тайны, связанную с тем «абсолютным сюрреализмом». А затем я все запреты списал на метку, что осталась на руке и позволяла открывать проход в Бесцветный мир. Этим же обуздал и стремление Меланиты вызнать продолжение. Правда, пришлось пообещать, что как смогу, так обязательно всё расскажу, чем выбил право на относительно спокойное существование хотя бы с этой стороны.

Во всех других направлениях жизнь совсем не была спокойной. Разве что снилась изредка такой, продолжая дни неумолимо отсчитывать. Дни, полные побед и поражений. Практика обращений с Воплощениями и дарованными ими способностями, освоение общих техник и выживание на Арене — всё сливалось в единое, выматывающее нечто, завершения которого не виднелось в обозримом будущем.

Но лишь для меня.

Остальные-то в команде, наоборот, — молодцы. С совершенным упоением тренировались и стремились к новым уровням. Исключительные фанатики. Не то чтобы я не старался, но там, где они делали шаг-два, мне требовалось гораздо больше стараний прилагать. Итог закономерен — все ушли далеко вперёд.

Аркос и Айлин добрались до пятнадцатого уровня. И это несмотря на то, что ребята продолжали бороться со своими недугами, и прогресс там оставался столь мизерным, что впору было впасть в уныние. Но у непрошибаемого Скалы явно иммунитет к этому чувству. А Айлин… Не настолько долго и близко с этой гильдейской общался, так что она пока ещё оставалась Тёмной Лошадкой. Впрочем, это мне никак не помешало прозвище ей дать. Как по мне — красивое, а кроме того, все с ним согласились — и ребята, и сама девчонка. Звучало просто — Луна, и очень подходило ей по массе причин.

Кирон с Флаграной просто шли в своём темпе. Оба взяли шестнадцатый и уверенно подбирались к семнадцатому, что выглядело впечатляющим на фоне среднего уровня всего курса, которым значился пятнадцатый.

Меланита — монстр. Девчонка достигла аж восемнадцатого уровня! И по идее вот-вот должна была достигнуть второго предельного.

Проклятой святой в самый затылок дышал Миктлан. Светлый после ухода Камелии как с цепи сорвался и гнал вперёд днями и ночами, не давая себе ни минуты лишнего отдыха. Ядра Зверей улетали одно за одним. Мы пытались как-то его образумить, Ядра отобрать пробовали, но парень совершенно непреклонен оставался.

Всё из-за того, что в Уставе Микт вычитал о возможности досрочного завершения обучения. Всего-то и нужно: взять девятнадцатый уровень, а в худшем случае — максимальный, отмеренный Потенциалом, после чего продемонстрировать освоение обязательных техник, и можно на заключительную практику подаваться. Ну или второй вариант — должно произойти нечто такое, что потребовало бы призыва вообще всех Воинов Предела, даже столь юных и неумелых, как мы с братьями и сёстрами.

Конечная цель Светлого была исключительно проста — отправиться на поиски Лепестка, как он стал называть ушедшую Камелию. При остальных ни в какую не сознавался, откуда такое прозвище взялось внезапно, но однажды, оставшись в столовке вдвоём, я-таки разговорил его. Тут-то и всплыли занимательные факты о происхождении Камелии, о Цветах Шочипилли и планируемом союзе с Детьми Тлалока Миктлана. Тогда же мне стало по-настоящему понятно и то пристальное внимание, с которым ранее парень смотрел на девушку. Раньше я грешил, что у него к ней романтические чувства появились с первого взгляда, а он попросту пытался вспомнить, почему Камелия ему знакомой кажется.

Тогда, под самый конец разговора, лишь одно Светлому сказать смог, хлопнув крепко по плечу:

— Знаешь, Миктя, коль Судьба позволила вам встретиться спустя десяток лет, и вы всё равно узнали друг друга, то обязательно ещё встретитесь. А если случая не произойдёт, то и это ничего. Тогда мы силой заставим его случиться! Слово «сжигающего»! Не только я помогу отыскать её, а все наши.

Слова ли помогли, времени ли достаточно прошло, но с тех пор к Миктлану немного, но вернулась часть прежней светлости и неунываемости.

Помимо Мелы и Микта присутствовали среди братьев с сёстрами и другие уникумы. Особенно много которых собралось среди прихвостней Сигнуса-«чупакабры», который и вовсе первым достиг девятнадцатого. И не только его достиг, он также первым смог заставить старшего Ноэта показать свой уровень в ответ, освоив Представление.

Ну а я, как и сказал, был самым отстающим в команде со своим четырнадцатым, которого даже не самостоятельно достиг, а непокорное наследие помогло. Что ни говори, а знания о Пределе, почерпнутые из первоисточника, дорогого стоят. Дневник оказался настоящей кладезью секретов: сколько самых разных идей и предположений в нём числилось — не передать. Буквально не передать. Хотел бы поделиться с ребятами, но… не получалось. Первоначальный владелец дневника и по совместительству создатель всей системы развития Воинов Предела точно параноиком был.