Сейчас, снова, есть — ещё и потому, что виды на урожай такие, что без войны и деваться некуда.

Можно было бы добыть золота мечом и в более дальних землях, но армия не может уйти далеко и надолго: Дивед всё ещё считал земли Кередигиона своими, хотя династия потомков Кередига, сына Кунеды правила ими больше двух сотен лет. Стоило зевнуть…

Как и наоборот.

Гражданская война между бывшими римскими подразделениями, одна из которых сторожила Адрианов вал, а другая — западное побережье, как началась двести с лишним лет назад, так и продолжалась. Кто-то из знатоков латыни обозвал это дискуссией по аграрному вопросу.

Кто будет владеть всеми этими землями, а кто их собою удобрит.

Сейчас случай выпал Кередигиону: удалось скоординировать налёты пиктских, скоттских и фризских пиратов, удар по Гвенту со стороны Хвикке и удар по Брихейниогу со стороны горных корновиев. Ещё получилось подговорить один из пограничных деметских кланов переменить сторону и устроить заговор против гвентского короля.

Король Кередигиона хитро улыбнулся.

Он позволил себе маленькую шутку.

Его люди, запугивая врагов, будут говорить правду, да ещё и в стиле любимых народом триад.

Три вторжения с суши.

Три набега с моря.

И — три заговора внутри. На деле их только два, но пусть диведцы и гвентцы расстараются, поищут третий, которого нет. Глядишь, кого обидят, и он возникнет сам собой, завершив форму из трёх триад!

Такова поэтика стратегии, и хороший полководец превращает поход в песню до того, как барды сложат первые строчки.

Всё уже началось, и первые вести пришли хорошие. Короля беспокоили только странные новости о явлении в Моридун странной холмовой сиды, оказавшейся ещё и римской аристократкой.

Тень империи для вотадинов и их королей, от Гододдина до Гвинеда и Кередигиона, неуютна. Потомки федератов, обещавших защищать земли к югу от Вала, сами их и захватили. Можно всегда сказать, что так было правильно, что по-настоящему защитить людей можно только живя с ними рядом — и отобрав доходы с трети земель себе на прокорм, что прошло двести пятьдесят лет с той поры, когда в фортах Вала видали последний императорский приказ…

Всё равно, в любом разговоре, незримо повисал вопрос:

— А почему вы воюете не с варварами, а с легионом береговой обороны?

Простым воинам проще, они могли позволить себе забыть — в том числе и то, что когда-то значили драконы, под которыми они сражались, и звать своих правителей на доримский манер, королями.

Вождь обязан помнить. Учитывать. Даже — опасаться.

Но отменять операцию, которую планировал годы, из-за слухов об ушастой девчонке?

Разумеется, нет.

Потому армия Кередигиона неспешно шагала на юг, к холмам и шахтам, вывоз людей и оборудования из которых должен был предотвратить передовой отряд — вся конница, которую король мог собрать быстро и бросить в набег внезапно. Ядром этого небольшого подвижного войска был королевский комитат, отборные витязи, и его сын Клидог — во главе этого комитата.

От них вестей пока не было.

Вот подлетел очередной гонец. Конь в мыле, но сквозь пыль лицо светилось трещиной-улыбкой.

— Мой король! Дымов над границей нет.

Важное известие. Значит, перебежчики… не то, что сдержали слово — какое слово у бесчестной швали? — но соблюли уговор. Прочие вести — лишь следствия.

— Город к обороне не готовится? — спрашивал король. — Люди ведут торговлю и прочие дела как обычно, да?

Вестник кивал. Потом он расскажет товарищам, что король и сам почти всё знал наперёд. И всё-таки ему хотелось донести до повелителя, источника почестей, хоть что-то новенькое.

— А ещё с утра из города выехала группа дорожников и водников, но с ними была та самая ушастая сида.

Король поднял бровь. Новость малозначимая, но гонца нужно и поощрить.

— Доложи подробней.

— Флавия Немайн, ушастая сида, не та самая, — радостно выложил тот. — Ещё при ней была известная на юге ирландская ведьма и дочь начальника дорог Диведа. У последней на рукавах видели нашивку «агента по делам».

— Интересно, — протянул король. Потом широко улыбнулся. — Отличные вести! Я тебе благодарен.

Отцепил с пояса кошель и бросил гонцу.

— Немного серебра не будет лишним.

Добрые вести следует отмечать наградой — тогда все запомнят, что они именно добрые.

Улыбался король искренне. «Agentes in rebus», «агенты по делам» — имперская служба. Пристальное внимание Нового Рима к брошенным некогда провинциям было неприятно, но именно эти люди прямой угрозы не несли. Дураки могли сколько угодно считать «агентов» то ли разведкой, то ли вообще личными убийцами императоров — Артуис кое-что знал об устройстве империи, и над подобными слухами посмеивался. Не опровергал: разве плохо, если из опасения перед вездесущими имперскими агентами люди будут поменьше болтать о королевских секретах?