— Кого нелёгкая носит между ночью и утром? — спросил один из дорожной стражи. Приподнял лампу, вгляделся в лица. Анну не узнал, зато вигилов опознал и зримо успокоился.

— Анна филиа Иван, по личному делу и делам коллегии.

— Ступай за мной.

Сам почтенный Давид ещё спал, зато пара его дочерей нет. Сидели в приёмной с непривычно ярким масляным огоньком, двое в одном троноподобном кресле, верно, отцовском. Анна отметила: нелады у почтеннейшего Давида в семействе, девочки пусть при гостье не пихаются, только зыркают друг на друга больно сердито. Впрочем, лучшую волшебницу провинции они знали и приняли по-добру. Едва услышав, что она собирается испрашивать место в свите сиды, хитро переглянулись.

— Сама или с письмом от коллегии? — спросила та, что была чуток мрачней, да одета странно. Что у девочки под платьем штаны, это нормально, если она собирается ездить в седле. А вот наброшенный на плечи офицерский плащ с квадратной нашивкой и выглядывающая из-под него перевязь из изящно вырезанной кожи, украшенная бахромой — нет. Под плащом угадывались ножны с добрым клинком. Анна с трудом, но опознала воительницу как вторую дочь начальника дорог, Эйлет. Как беззаботная веселушка, всегда малость растрёпанная, превратилась в суровое существо с поджатыми губами и туго заплетённой косой, было пока совершенно непонятно. Тем более на вопрос-то надо было что-то отвечать.

Анна задумалась. Табличка с рекомендацией от коллегии у неё была. Вот только если записочку показать, то полного доверия между ней и богиней уже не будет. Выйдет Анна такой же приглядывающей-помогающей от механиков, как Вивиан от Защитника. Так что волшебница отрицательно помотала головой. Даже здесь она хотела быть первой. Первой помощницей, первой ученицей, если большее недоступно.

Тут её и осенило.

— Хочу попроситься к сиде в ученицы.

Дочери Давида переглянулись. Удивлены?

— Всего ученицей? — протянула та, что оставалась обычной римлянкой — не в военном плаще, в симпатичной, мягкой даже на вид полосатенькой палле.

— Ученицей той, кто окончил императорский университет, — пояснила Эйлет сестре. — Анна, как понимаю, всё-таки желает стать механиком и немножко посрамить родную коллегию. Так, по-доброму, в пределах приличий. Только, Анна филиа Иван, Флавия Немайн не просто образованная римлянка сенаторского рода. Не моя это тайна, но говорю для того, чтобы ты не могла отказаться от клятвы верности под предлогом незнания.

Говорила и давила, давила серыми глазищами. Точно заёмная сила богини! Только у Анны собственных гордости да наглости — хоть взаймы раздавай. Она держала взгляд пока было прилично. Потом просто закрыла глаза ладонью, прерывая состязание.

— Не хочу ссориться, — сказала. — А тебе сида, выходит, ещё не рассказала, что не стоит всерьёз играть в гляделки с тем, с кем хотелось бы ужиться?

— Она меня второй день учит-то, — буркнула та. — Жаль, я не могу себе позволить официального ученичества. Хотя если Флавия Немайн возьмёт, пойду сразу. И отец, скорее всего, поймёт. Хотя Гвен принять плащ и перевязь будет ох как не рада.

Девица без плаща — как оказалось, третья дочь почтеннейшего Давида, Гвен филиа Давид, мрачно кивнула.

— Не буду. А Эйра и Сиан маленькие ещё. Слава Богу, им в этом пока рано участвовать.

Анна приметила, что Эйлет чуть сильней выделяет в имени богини именно римскую фамилию, которую носят чуть ли не все. Это что-то означало, только вот что? И да, Гвен явно не понимала, о чём говорит сестра.

— Я знаю, что Флавия Немайн, — тут Анна скопировала тон Эйлет, — не просто ушастая холмовая. Я всё-таки волшебница. Я понимаю кто она и понимаю на что иду.

Эйлет вздохнула.

— Все всё понимают… Кроме меня. Ладно. Великолепной и великодушной, — эти слова девица выговорила с небольшим усилием, словно очень непривычные или слегка неправильные, — и впрямь пригодится кто-то, кто не почтовый, не коллежский, не комитатский — а собственно её. Беда в том, что с утра ведь просители-посетители полезут, по старому обычаю. Место для приёма есть, у нас, бывало, императоры останавливались.

— Двести лет назад, — уточнила Анна. — И не действующие, а будущие императоры.

Эйлет от поправки только отмахнулась легонько.

— Комнаты остались. Нынешние короли, правда, как приедут, норовят у Защитника гостить, зато епископы императорские апартаменты очень одобряют, да и Немайн там удобно. Разве на службу будет нужно ходить через весь город, в форт. Великолепная и великодушная решила послужить центурионом.

Чего в этих словах было больше, удивления, неодобрения или восхищения, Анна не разобрала. Вновь поймала лёгкую заминку перед титулованием. Эйлет, похоже, знает, что Немайн — та самая, и понимает, что римский титул ей немножко узок.