Для Дианы выточили что-то вроде поножей, только не пару, а на одну левую ногу. Та ещё задачка для плотника была. Собственно, здешний и не взялся, граф привёз из города мастера. Деревянная накладка в обхват, снабжённая ремешками для фиксации. Моё требование было простым и трудноисполнимым: шина должна лечь на большую берцовую кость идеально. Главное затруднение: на уже выпрямленную кость, поэтому примерка была невозможной.

Мастер почесал затылок, затем два раза сплюнул и сделал поножи парой. Правую часть на здоровую ножку примерял, а левую выточил по образцу. Пару костылей ещё сладил.

Больше всех, разумеется, истомилась Диана. Ей пришлось целых два дня — о небо, что за ужас! — куковать рядом с нами. Всё время порывалась убежать, хоть на цепь сажай. Проблему неожиданно решили костыли, от которых девочка пришла в неописуемый восторг и тут же принялась на них скакать. При этом постоянно путала ногу, которой нельзя пользоваться.

Ещё я очень опасался ошибиться с вырезом сегмента кости. Пока предок не дал мне воображаемый подзатыльник: «Балбес! Просто вырежешь костную мозоль, которая заполнила стык». После этого я уже сам хлопнул себя по лбу.

Так и сделал. Две энергетические плоскости изогнул и замкнул вне кости. После этого выкачал жизненную энергию, как бы умертвив ткани. И заклинание Юхана, удаляющее лишнее. Далее выпрямление, стыковка и в завершение заживляющий точечный импульс. При этом в малой берцовой кости возникает напряжение, а Диана хмурится. Но это ненадолго, та же самая процедура — и можно аккуратно и надёжно фиксировать.

Честно говоря, хоть и сочувствую Диане и её родителям, главный мотив всё же в том, чтобы научиться новому. Теперь умею делать ещё и вот так.

Спать ложусь с чувством исполненного долга. Всё ещё может пойти кувырком, если Диана и её родители приложат к этому героические, но идиотские усилия. Не уследишь за девочкой — она скинет доспех с ноги и куда-нибудь помчится. Недалеко, потому что её тут же скосит болевой шок, но кости снова разойдутся в стороны.

Но моя главная работа закончена. Ещё дня три проследить, а затем можно махнуть рукой. Там уже девочка сама привыкнет беречь ногу. Ещё целых три дня. После этого костыли можно отбросить, а доспех придётся с недельку-две поносить. Перестраховка, но лучше перебдеть, как говорит мой предок.

13 день гостевого плена.

За завтраком Диана с энтузиазмом наворачивает творог, на что родители смотрят с изумлением. Ела она его и раньше, но кое-как. Предок говорит, в молочных продуктах много кальция, нужного для костей.

«Можно порекомендовать истолочь яичную скорлупу в порошок…» — предок плохого не посоветует, потому говорю вслух.

— Зачем?

Мне не то что не доверяют, а не понимают. И как объяснить, когда я сам плохо представляю, что такое кальций и с чем его едят?

— Нужно для быстрого сращивания костей, — ограничиваюсь туманным объяснением.

После завтрака и осмотра Дианы иду фехтовать. Ловлю себя на том, что мне становится скучно. Нет, занимаюсь-то я с привычным усердием, только появилось и усиливается ощущение, что я загостился. Домой хочу. Настолько, что появляется досада и раздражение. Появляется, выплёскивается наружу и достаётся ни в чём неповинному Кроксу, который — и без того проигрывающий — отлетает от лихого удара ногой в грудь.

Ошеломлённый, встаёт кое-как — классическая школа фехтования такому не учит. А я просто не смог удержаться, уж больно соблазнительно он открылся.

— Стэн, ты прямо на глазах растёшь, — Крокс потирает ушибленную грудь после моих не очень искренних извинений.

Во время обеда высказываю своё пожелание.

— Тебе у нас не нравится? — огорчается граф.

— Мне у вас хорошо, лучше, чем дома, но… — неопределённо верчу рукой. — Скучать начинаю.

— Он прав, Венди, — кивает графиня. — Я тоже первое время, когда за тебя замуж вышла, очень по родным тосковала.

— Но не очень долго, — улыбается граф своим воспоминаниям.

— Вы абсолютно правы, графиня, — мои глаза затуманиваются грустью. — Я так давно не переругивался с отцом, не спорил с матушкой, не язвил сестре… а вы бы знали, как мне хочется ещё раз разбить лицо моему любимому брату Хендрику!

Сокрушённо машу рукой и возвращаюсь к салату. Внимания на замершую с отвисшими челюстями графскую чету не обращаю.

— Стэн, ты бил своего брата? — графиня наконец-то обретает дар речи.

— Ах, графиня, не надо считать Хендрика невинным и пушистым зайчиком. Как-то раз он во время учебного боя попал мне шпагой в сердце. Если бы не мой дар, вряд ли бы я выжил.